Лейбовиц химия любви – Химия любви. Как не превратиться в Бабу Ягу

Химия любви. Как не превратиться в Бабу Ягу

Именно так называлась нашумевшая книга американского психиатра Майкла Лейбовица (Нью-йоркский государственный психиатрический институт). Следует, впрочем, подчеркнуть, что в США психиатры занимаются не только психически больными людьми, но и здоровыми, испытывающими какие-либо проблемы в личной и/или социальной сфере.

Майкл Лейбовиц обратил внимание, что многие его пациентки с проблемами любовного толка (несчастная или неразделенная любовь, смерть партнера или разрыв отношений) в невероятных количествах поглощали горький шоколад. На первый взгляд все очевидно: шоколад — источник триптофана, из которого наш организм синтезирует серотонин, — то есть дамы таким образом поднимали себе настроение.

Однако не все так элементарно. И шоколад не единственный источник триптофана, и «шоколадная мания» выражалась слишком уж сильно, да и серотонин — это «всего лишь» хорошее настроение. А по наблюдениям Лейбовица, для его пациенток шоколад был именно заменой утраченного или недостижимого любовного счастья.

Строго говоря, секс — одна из базовых потребностей, такая же, как дыхание, утоление жажды, еда и сон. Только жажда и голод — потребности индивидуальные, а секс — потребность, вырастающая из требований выживания вида, из необходимости продолжения рода. Казалось бы, потребность и потребность: утолил, и живи дальше. У большинства «братьев наших меньших» так и происходит. Но у человека и вообще высших животных в мозгу вырабатывается удивительный гормон — так называемый «гормон наслаждения».

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

med.wikireading.ru

Читать онлайн "Химия любви. Научный взгляд на любовь, секс и влечение" автора Янг Ларри - RuLit

Annotation

Как возникает любовь? Что заставляет двух вчера еще не знакомых людей сегодня решить, что они должны провести жизнь вместе? Почему супруги, давно утратившие взаимный интерес, ищут развлечений на стороне, но не желают разводиться? Откуда у молодой матери берутся силы не спать ночи напролет, баюкая младенца? Почему некоторых людей влечет к представителям своего пола?.. Во все времена поэты и художники воспевали магию любви, способной сделать человека счастливым или заставить страдать. Но лишь сравнительно недавно нейробиологи вплотную заинтересовались вопросом: а что происходит с нашей физиологией, когда мы влюблены? Какие химические процессы «несут ответственность» за наши любовные безумства? Результаты исследований, приводившие в изумление самих ученых, несомненно, не оставят равнодушным и читателя.

Ларри Янг, Брайан Александер

Введение

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Благодарности

Список литературы

Об авторах

notes

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

Ларри Янг, Брайан Александер

Химия любви

Научный взгляд на любовь, секс и влечение

Larry Young, Brian Alexander

The chemistry between us. Love, Sex, and the Science of Attraction

This edition is published by arrangement with Tessler Literary Agency and Andrew Nurnberg Literary Agency.

Copyright © Larry J. Young and Brian Alexander, 2012. All rights reserved.

© Перевод, издание на русском языке, оформление. Издательство «Синдбад», 2014.

Каждой семье, в которой живет любовь

Люди повинуются прежде всего инстинкту и лишь потом – доводам разума. Теодор Драйзер. Сестра Керри

Введение

Представление о любви как о некой неразгаданной тайне, возможно, уходит корнями в глубь веков – настолько прочно оно укоренилось в человеческом сознании. Платон называл любовь «иррациональным желанием». Когда Коул Портер[1] артистично вскидывал руки и обреченно вздыхал: «Что такое эта любовь?» – он задавал вопрос, волнующий большинство из нас. В этой песне (из его классического репертуара) человек доволен своей «серой» жизнью до тех пор, пока в нее таинственным образом не проникнет любовь, переворачивая всё вверх дном и превращая его в глупца.

Рано или поздно всем нам приходится ощущать те волнующие изменения в поведении, которые происходят, когда в нашу жизнь входит любовь. Жажда секса кажется неутолимой. Мы до такой степени хотим его, что готовы платить за одно только напоминание о нем, способствуя финансовому благополучию Хью Хефнера, Джимми Чу[2] и экономики Лас-Вегаса. Сочетание эротического желания и возникающей вслед за ним любви, возможно, самая великая сила на земле. Люди убивают за любовь. Мы вступаем в брак с женщиной, у которой есть дети, и с радостью принимаем на себя заботу о них, хотя, будучи холостяками, не имели ни малейшего желания обзаводиться потомством. Мы меняем религиозные взгляды, а то и обращаемся в веру. Мы оставляем теплый Майами и переезжаем в морозную Миннесоту. Мы думаем о том и делаем то, что прежде не могли даже вообразить, соглашаемся на образ жизни, который не представляли себе, и все это – под влиянием любви. А когда любовь заканчивается, мы, как некогда довольный жизнью герой песни Портера, пытаемся понять, что пошло не так и как мы могли быть такими глупцами.

Как же это происходит? Каким образом два совершенно незнакомых человека не просто приходят к выводу, что было бы неплохо связать свои жизни, но решают, что они должны их связать? Как мужчина может говорить, что любит свою жену, и при этом заниматься сексом с другой женщиной? Почему мы поддерживаем отношения даже после того, как влюбленность уходит? Как можно влюбиться не в «того» человека? Как люди находят подходящего партнера? Как начинается любовь? Что заставляет матерей заботиться о своих детях? Почему наши симпатии направлены на людей определенного пола? Что, в конце концов, означает быть мужчиной или женщиной – где и как рождается и формируется это представление?

Когда Ларри начинал свои исследования для докторской диссертации по нейробиологии на зоологическом факультете Техасского университета, он и не думал искать ответы на все эти вопросы. Он просто изучал необычный вид ящериц. (Позже мы объясним, что в этих ящерицах необычного.) Ящерицы сами по себе не давали повода размышлять о тайнах человеческой любви, однако у Ларри начали возникать определенные соображения, когда он обнаружил, что, если ввести им некое вещество, то их половое поведение окажется целиком и полностью под его контролем. Всего одна молекула, действующая на мозг, производила кардинальные изменения в их брачном поведении. Для научной карьеры Ларри это открытие стало поворотным моментом. Он не был первым, кто выявил подобные свойства у вещества. Как вы скоро узнаете, по этому пути прошли целые поколения исследователей. Изучая их работы и проводя собственные исследования, Ларри (как и другие ученые) приходил к своему пониманию социальной нейробиологии – науки, изучающей наши отношения с окружающими. Постепенно он начал осознавать, что процессы, происходящие в нашем мозге, могут дать ответ на те загадки, которые так долго заводили людей в тупик. Эта книга – попытка описать увиденную им картину.

До сих пор Платон, Портер и иже с ними только разводили руками, пытаясь объяснить любовь, поэтому попытка сделать то, что не удалось им, кому-то может показаться безнадежной затеей. И все-таки мы, объединив усилия, решили попробовать, потому что результаты новых научных исследований доказывают: интуиция не подвела Ларри. Привязанность, желание и любовь не настолько таинственны, как мы привыкли думать. На самом деле любовь не приходит и не уходит. Сложным любовным поведением управляет всего несколько веществ в нашем мозге. Молекулы этих веществ воздействуют на определенные цепи нервных клеток и через них влияют на принятие нами решений, порой таких, которые кардинальным образом меняют нашу жизнь.

Поведение, порожденное любовным чувством, включающее различные символы и ритуалы, кажется нам тайной за семью печатями, поскольку мы почти не имеем над ним власти. При этом мы предпочитаем думать, что глубинные инстинкты не управляют нами и статус «царя природы» ограждает нас от страстей. В конце концов, есть же у человека лобные доли – большие, сложно устроенные участки коры головного мозга. Обладание этим высокоинтеллектуальным инструментом успокаивает нас, и мы тешим себя мнимой уверенностью, что в процессе длительных эволюционных изменений возвысились над нашими дальними родственниками – не особенно умными, подчиняющимися инстинктам животными. Врач и нейробиолог из Стэнфордского университета Джозеф Парвизи называет это человеческое убеждение «кортикоцентрической предвзятостью[3]». Мозг состоит из ряда структур, которые реагируют на множество нейрохимических веществ. Вопреки распространенному мнению ни одна из областей мозга не «выше» и не «ниже» любой другой. Поведение не всегда формируется в результате поочередной, «ступенчатой» работы соподчиненных мозговых структур. Оно скорее продукт взаимодействия разных отделов мозга. Это не значит, что люди сдаются на милость своих иррациональных влечений, и мы не отстаиваем в книге такую точку зрения. Разум действительно помогает человеку усмирить свои желания, однако мы обязаны учитывать и мощность природного двигателя. Мозговые цепи желания и любви оказывают такое мощное воздействие, что легко подавляют рациональное начало, делая наше поведение игрушкой движущих сил эволюции. Как писал Парвизи, в XIX веке «считалось, что люди принципиально отличаются от животных своей способностью сознательно подавлять инстинктивные желания благодаря рациональному мышлению и чистому разуму. Однако времена изменились. С некоторых пор мы допускаем, что истинно человеческие ценности, такие как сострадание и чувство справедливости, имеют биологическую основу и что у животных есть культура».

www.rulit.me

это химия — Российская газета

Доктор Фишер - профессор антропологии американского университета Рутгерс. В этом году она издала труд, над которым работала в течение 30 лет. Ее книга называется "Почему мы любим: природа и химия романтической любви". В ней она собрала итоги своих исследований химических изменений, которые происходят в мозге человека, находящегося в состоянии влюбленности, и составила классификацию психических стадий любви и их взаимосвязи с инстинктом размножения.

"Почему мы любим..." - не первая книга доктора Фишер, посвященная любви. До этого у нее выходили такие труды, как "Сексуальный контракт: эволюция поведения человека" (1983), "Анатомия любви: естественная история моногамии, адюльтера и развода" (1995), "Первый пол: природные таланты женщины и как они изменяют мир" (1999). Но, безусловно, книга "Почему мы любим..." - самая значимая работа Хелен Фишер.

Собственно говоря, Хелен Фишер детально расписала по формулам то, о чем другие ученые давно говорили. Химическая реакция и выброс в организм вещества под названием допамин - вот что такое наша безумная романтическая любовь.

- Хелен, что вас заставило подойти к вопросу любви с точки зрения биологии и химии?

- В свое время я пришла к выводу, что романтическая любовь - это одна из самых могущественных и влиятельных сил в этом мире. В любой точке земного шара люди живут для любви, убивают из-за любви и умирают во имя любви. Они поют любовные песни, пишут стихи, рисуют картины, создают скульптуры, а также слагают мифы и легенды. Для меня это означало, что почти каждый человек испытал это помешательство, которое приносит одновременно и радость, и горе. И в один прекрасный день, гуляя по Нью-Йорку и размышляя, я поняла, что романтическая любовь может быть одной из трех основных систем в нашем мозгу и решила, что действительно хочу понять это основное и самое сильное человеческое чувство.

- Среди американцев сейчас очень популярна теория о том, что любовь - это химический процесс. Такая точка зрения появилась благодаря именно вашим работам или этим занимался кто-то еще?

- Думаю, что вообще многие люди ощущают, что существует химия любви. Когда читаешь древнюю японскую или китайскую поэзию или слышишь песни и мифы людей из культур разных цивилизаций, очень часто встречаешь утверждение, что любовь - это глубокая неконтролируемая страсть. То есть люди все и всегда чувствовали, что любовь - это часто неподконтрольное ФИЗИЧЕСКОЕ явление, точно так же, как и психологический, и духовный опыт.

- Можно ли сводить любовь только к химии?

- Нет, нельзя. Химия - это то, что случается в вашем мозгу, когда он получает целый комплекс сигналов - чувств о любви. Но мы не думаем о химии, потому что мы чувствуем любовь. То есть эйфорию, интенсивную энергию, фокусировку внимания, нас преследуют навязчивые мысли о возлюбленном, страстное желание быть с ним, ревность и многие другие чувства.

- Если в основе любви лежит химия, то что же лежит в основе влюбленности, страсти, сексуального влечения, желания дружбы - тоже она?

- Во всем, что мы делаем, говорим и чувствуем, есть химия, точно так же, как в известной фразе: "Разум - это то, что делает мозг". Так что да, есть химия у увлечения, любого вида страсти, вожделения, дружбы. Все, конечно же, очень сложно: в работе разума множество сочетаний и комбинаций. Но это познаваемо, и новые технологии, включая сканирование мозга, позволяют понять, как работает мозг. Но это вовсе не исключает чувства. Мы можем знать все ингредиенты кусочка шоколадного торта и все равно с удовольствием едим его. По аналогии мы можем многое знать о романтической любви, но тем не менее, когда она к нам приходит, испытываем ни с чем не сравнимую эйфорию.

- Меня немного покоробило, когда я впервые прочитала о том, что вы сравнили любовь с шоколадным тортом. Вам самой нравится такое сравнение?

- Да, оно мне нравится, потому что оно наглядно и хорошо иллюстрирует научный вывод. Любовь не похожа на торт. Я использую это сравнение, потому что и у того и другого есть химия и оба вызывают специфические чувства. Возможно, я могла бы использовать и другие сравнения. Вот, например: вы можете знать каждую ноту музыки Бетховена, но испытывать ни с чем не сравнимое наслаждение, когда слушаете ее. Или вы можете знать каждую краску, которой рисовал Рембрандт, но при этом быть совершенно очарованной его картинами. Сравнение с тортом - это наиболее простой способ, чтобы объяснить, что я имела в виду, и люди смогли бы это быстро усвоить.

- Вы утверждаете, что, когда человек любит, реакция мозга сходна с той, когда человек ест шоколад. Так ли это?

- Да, одни и те же участки мозга активизируются, когда вы чувствуете напор романтической любви и когда вы едите шоколад. Проверьте, если вы любите шоколад.

- Иногда говорят, что любовь - это болезнь. Русский поэт Борис Пастернак называл любовь "высокой болезнью". Вы согласны с этим утверждением?

- Это чудесная фраза. Конечно, это на самом деле высокая болезнь, но лишь в том случае, если "болезнь" протекает хорошо. Но если вас отвергли, то романтическая любовь может стать одним из самых ужасных ощущений, которые может испытать человек. Поэтому некоторые не выносят и убивают себя. Вот почему я думаю, что романтическая любовь на самом деле гораздо сильнее и могущественнее, чем просто сексуальное влечение. Люди не убивают друг друга, когда партнер отказывается переспать с ними, но любовный суицид есть во всем мире. Любовь сочетает в себе многие вещи, и высота - одно из них. Но да, это болезнь. Это не свобода, дискомфорт. На самом деле сейчас, когда я уже кое-что знаю о химии романтической любви, в том числе представляю себе, как работает наш мозг, то могу сказать, что любовь - это наркотическая зависимость: позитивная, когда все протекает хорошо, и негативная, когда складывается плохо.

- Почему вы считаете и как аргументируете, что состояние безумной влюбленности не может длиться более 30 месяцев? Откуда такая цифра?

- Есть два исследования романтической любви, и оба они подтверждают, что романтическая любовь ОБЫЧНО длится от 18 месяцев до трех лет. Она может длиться и дольше, если есть реальный барьер во взаимоотношениях, например, если один партнер женат или влюбленные живут на разных континентах, или у них разный распорядок в работе. Барьеры продлевают романтическую любовь и делают ее наиболее интенсивной, что я называю "притяжением из-за недоступности". В моей книге я писала про химию мозга этого явления. Мы с коллегами обнаружили, что, когда люди смотрели на фотографии своих любимых, центр удовольствия в мозгу становится активным. Это связано в первую очередь с гормоном допамином. И когда мозг решает, что удовольствие откладывается, он продолжает активизировать основанную на допамине систему, усиливая чувство любви. Но, с другой стороны, я не думаю, что схема работы мозга во время романтической любви спроектирована на вечную работу. Она развивается для очень специфических целей: заставляет мужчин и женщин сфокусировать их энергию друг на друге и экономить время и силы в период ухаживания и стимулируя размножение. Но когда пара решает завести ребенка, чувства романтической любви должны ослабнуть, чтобы пара испытала новое чувство привязанности - это система, которая помогает им вместе вырастить ребенка. Многие могли бы умереть от истощения или попасть в психиатрическую клинику, если бы любовь продолжалась свыше означенного периода. И, конечно, большинство из нас не смогло бы работать. Поэтому романтическая любовь предназначена быть временной. Но я думаю, что влюбленные могут поддерживать романтическое состояние во взаимоотношениях достаточно долго, сами делая свой роман разнообразным. Постоянная новизна ощущений стимулирует выработку допамина в мозге.

- По аналогии с предыдущим вопросом: почему считаете, что спокойная любовь в браке не длится более 10 лет?

- Все зависит от людей. Я называю среднюю цифру. Но глубокое чувство привязанности между людьми может длиться и всю жизнь. Я так говорю, потому что мужчины и женщины, которые любят, выработали потребность растить детей вместе, как команда. И в этом им помогает чувство привязанности.

- В России к понятию "любовь" отношение особое. Недавно я выслушала мнение о том, что американцы считают, что в России большое внимание уделяется так называемой романтической составляющей любви, а сами они понимают любовь в более деловом смысле. С этой точки зрения россиянину трудно понять любовь как химию.

- Я не склонна думать, что американцы ценят деловую сторону любви более, чем романтическую. Я нахожу своих соотечественников очень романтичными. Но американцы очень много и упорно работают, я думаю, что это самые большие трудоголики в мире. Мы ценим и работу, и вознаграждение за нее, то есть деньги. Среди американцев весьма высоко число разводов и много собственности, о которой нужно заботиться. В обществе, построенном по такому принципу, как наше, многие люди могут пытаться защитить каждый заработанный трудом доллар от супруга, который способен забрать то, что ему не принадлежит. Ваши соотечественники, может быть, более романтичны - я не знаю. Но я думаю, что везде в мире люди таковы. Во всяком случае я понимаю, почему люди ценят романтическую любовь, почему люди желают и ищут ее и почему они грустят, когда не получают ее. Я им говорю, что она наверняка придет.

- Наш поэт - Александр Пушкин писал: "Любви все возрасты покорны". Правильно я поняла из вашего интервью, что химия любви сильно зависит от возраста. Какой возраст наиболее продуктивен для любви?

- Пушкин, конечно же, прав, как и во многих других вещах. Я видела восьмилетних мальчиков, которые могут отлично описать чувства романтической любви (не сексуальной страсти, конечно). Также я встречалась с 70- и 80-летними людьми, которые страстно влюблены. Это одна из основных функций нашего мозга, и она может включиться в любое время жизни. Вот вам любопытный научный факт: в одном исследовании, в котором принимали участие 255 людей в возрасте от 16 до 60 лет, выяснилось, что более старшие мужчины и женщины чувствовали не меньшую любовь, чем молодые.

- Удалось ли вам самой испытать в жизни настоящую любовь? И это тоже была химия?

- Да, у меня есть настоящая любовь. И, конечно же, это химия. Это было сложное, настоящее чувство - интересное, возбуждающее, очаровывающее... Но главное - нам очень повезло. Я чувствую себя счастливой. Я знаю, что это не будет длиться всегда, но в данный момент любовь есть, и я благодарна. Люди созданы, чтобы любить и быть любимыми.

rg.ru

Читать книгу Стимулирование сексуального влечения Евгения Кащенко : онлайн чтение

Текущая страница: 5 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]

Химия любви

В последние десятилетия часто говорят о «химии любви», давая основание для существования своеобразного взгляда на возникновение сексуального влечения. Эта химическая версия на основе гипотезы М. Либовица (называемой ещё «психохимической гипотезой») о влюбленности, вплотную граничит с гормональной, и исходит из посыла о том, что состояние сильного влечения чем-то напоминает эйфорию, сходную с наркотической зависимостью.

60-е годы прошлого столетия ознаменовались существенными открытиями в области нейробиологии. В это время ученые убедились, что одних электрических разрядов недостаточно для передачи импульсов между нервными клетками. Нервные импульсы переходят от одной клетки к другой в нервных окончаниях, называемых «синапсами». Как выяснилось, большинство синапсов имеют отнюдь не электрический (как считалось ранее), а химический механизм действия. При этом в передаче нервных сигналов участвуют нейромедиаторы (нейротрансмиттеры) – биологически активные вещества, являющиеся химическим передатчиком импульсов между нервными клетками человеческого мозга. (В. Кулинский, 2001)

Некоторые исследователи утверждают, что сексуальное влечение – результат повышенной секреции трех основных веществ, с помощью которых осуществляется связь между клетками мозга. Норэпинефрин, допамин и фенилэтиламин (ФЭА) – вещества, стимулирующие работу нервной системы, нейромедиаторы, по химическому составу похожие на амфетамины. И почти точно так же способны вызывать эффект восторга, головокружения, эйфории, которые сопутствуют состоянию влюбленности, повышенного сексуального влечения. Эта мастерская ФЭА человека способна включаться сразу же с появлением сексуально привлекательного объекта, подавая призыв к действию. Именно она способствуют тому, что мы начинаем чувствовать сексуальное влечение, со свойствееным оптимизмом, бодростью и удовлетворенностью жизнью.

Если мы встречаем кого-либо, кто нам нравится, в мозгу начинает вырабатываться фенилэтиламин. Партнер судит о привлекательности партнера в первую очередь по оптическому впечатлению, а не по запаху или осязанию, как большинство млекопитающих. Поэтому сексуальное влечение может вспыхнуть буквально с первого взгляда. Синтез фенилэтиламина в мозгу и его распределение по всей нервной системе сподвигают на сексуальное влечение, охватывающее человека при взгляде на любимого, и появление стремления к нему, когда того нет рядом.

Майкл Либовиц – доктор психиатрии Колумбийского университета, написавший книгу «Химия любви» (1983) и Энтони Уолш – автор «Наука любви: понять любовь и ее воздействие на тело и ум» (1991) отмечают, что в данной химической версии существует взлеты и падения исследуемого состояния. Как и с наркотиками, состояние влечения, влюбленности, страсти напоминает всего лишь «амфетаминовый взлет» в конце которого неминуемое падение и разочарование. Причина такой реакции в способности организма человека вырабатывать толерантность к нейромедиаторам. И к ФЭА в том числе. Это происходит по той же схеме как формируется толерантность к амфетаминам. Постоянных стимулов сигналоводной величины к выработке ФЭА постепенно становится недостаточно. Для поддержания сексуального влечения требуется все больше ФЭА, а мозг это требование не выполняет. Результат плачевен: сексуальное влечение к данному партнеру постепенно сходит на нет, а потом и вовсе исчезает.

Авторы исследований по «химии любви» подчеркивают и такую особенность действия амфетаминов. Утрата сексуального влечения, его потеря, а порой даже сами мысли о такой возможности вызывают у партнера чувство боли, тревоги и отчаяния. Это состояние организма человека напоминает переживания, которые охватывают мужчин или женщин, долго принимавших амфетамины, после их отмены. И в одном и в другом случае после взлета и восторга, поднятия настроения и влечения, наступает период душевной боли и волнения.

Фенилэтиламин содержится в шоколаде, в сладостях (содержащих аспартам), в диетических напитках. По мнению специалистов, все эти источники не дают того результата, какой дает фенилэтиламин, выделяемый мозгом (то есть эндогенный). Главная причина – быстрое разрушение фенилэтиламина под действием энзима моноаминоксидазы-Б (МАО-Б) – основное его количество расщепляется еще на начальной стадии потребления. Любовные напитки существуют в сказании о Тристане и Изольде или в драме Шекспира «Сон в летнюю ночь», в действительности же наша химическая система ревниво охраняет свое исключительное право контроля наших эмоций.

Эта химическая версия видится убедительным биологическим толкованием недолговечности сексуального влечения, скоротечности страстной влюбленности. Людям, потерявшим сексуальное влечение всегда можно сказать: запас амфетаминов к партнеру иссяк, выбирайте следующий объект! Но тогда как объяснить ситуацию с многолетним влечением? Поддержанием любви и великолепных отношений на протяжении всей жизни? Способностью любить и после того, как уляжется страстное чувство?

Приверженцы химической версии на эти вопросы отвечают утвердительно, так как считают, что со временем в организме человека начинают вырабатываться эндорфины – разновидность нейромедиаторов, которая способствует перерастанию влечения в привязанность. Это вещество действует морфиноподобно: успокаивает, приносит умиротворение и чувство безопасности. Поэтому данная версия, для кого-то убедительное объяснение жизненной ситуации, а кому-то оправдание собственного нелицеприятного поведения. Но следует помнить, что гипотеза М. Либовица полностью не подтверждена. Известно точно короткое время жизни фенилэтиламина (минуты) и его разрушение под действием энзима моноаминоксидазы, а другие нейроамины обладают большими временами жизни (часы). Только поэтому можно засомневаться в правоте химической версии, а для получения дополнительной информации необходимо обратиться к иным подходам.

Феромоны и сексуальное влечение

Немаловажное направление исследований механизма возникновения сексуального влечения – это изучение феромонов – потенциально эффективных средств влияния на сексуальную активность и интимное поведение. Феромонами называют продукты внешней секреции, выделяемые некоторыми видами животных и обеспечивающие химическую коммуникацию между особями одного вида. Именно они, по мнению ученых, привлекают людей друг к другу и влияют на сексуальное поведение. Например, самец бабочки «Ночной павлиний глаз» способен уловить феромон неоплодотворенной самки за 10 км. (Билич Г., 2007).

Человеческие ферромоны делят на два вида: андростерон и копулины.

Первый вид – андростенон – это мужской половой гормон, производный от гормона тестостерона. Он содержится в моче и поте самцов многих видов млекопитающих. Если предъявить самке свиньи во время овуляции андростерон – то она немедленно выгибает спину и принимает позу спаривания с разведенными в стороны ногами. Такая жёсткая закономерность в реакции наблюдается у свиней только во время овуляции. В остальное время она индифферентна к этому запаху. Андростенол, содержащийся в поте мужчин, притягивает женщин, а исследования конца прошлого века, показали, что мужчины неизменно воспринимают адростерон как неприятный и отталкивающий запах. Скорее всего, этот запах сигнализирует им о наличии вблизи соперника. Женщины, вдыхавшие через нос это вещество, выражали схожее отношение, за одним важным исключением: в середине цикла они оценивали этот запах положительно.

Эксперимент 1998 года, который провели англичане, показал, что синтетический андростерон положительно влияет на социально-сексуальное поведение мужчин: у тех, кто пользовался феромоном, обнаружилось значимое увеличение числа половых сношений, и они чаще спали со своими романтическими партнершами. Они также больше занимались петтингом, целовались, испытывали большее чувство близости и чаще ходили на свидания. Однако частота их мастурбаций значимо не менялась. Таким образом, можно предположить, что синтетические феромоны усиливают исключительно привлечение противоположного пола, чем влияют на сексуальное влечение.

Женские феромоны копулины – являются смесью влагалищных кислот. Коппулины из влагалищной слизи привлекают мужчин, у которых под действием копулинов происходит выброс тестостерона. Копулины выполняют роль симметричную андростерону – привлекают самца к самке, готовой к спариванию. Характерным является то, что, пик секреции копулинов в женском организме приходится именно на период овуляции.

Суть феромонной версии состоит в том, что биологически активные вещества, выделяемые как животными, так и людьми в окружающую среду, продуцируются специализированными железами и специфически воздействуют на сексуальное поведение и эмоциональное состояние. Есть версия, что избирательность сексуального влечения обусловлена именно феромонами. Эти вещества, секретируемые в клетках партнеров, действуют порой сходно с гормонами, вызывая сексуальное влечение. Только сигналы феромонов распознаются в своего рода «приемнике» сексуального влечения – специальным отдельным рецепторным органом в носу, который называется органом Якобса или вомероназальным органом (VNO).

Существование этого органа было доказано исследованиями биолога В.? Гумилевой из Института морфологии человека РАМН, которая определила, что рецепторы этого удивительного органа передают в мозг информацию о наличии в воздухе фантастически малой дозы феромонов. Тщательно исследовав слизистые оболочки носовой полости у сотен людей, ученые обнаружили у всех VNO в каждой ноздре в виде маленькой ямки, диаметром всего около 1 мм. От нее начинается проход длиной около сантиметра, и ведет он в камеру VNO конической формы.

Когда «приемник» сексуального влечения – VNO – чувствует феромоны, «поставщиком» которого является человеческое тело, он посылает сексуальный сигнал в мозг, где через все тот же принцип «5Г» осуществляется выработка сексуальных гормонов. Поэтому гормоны, о которых говорилось выше и феромоны, о которых мы рассуждаем сейчас, являются звеньями в одной цепи, обеспечивающей сексуальное влечение. Сексуальное влечение становится осязаемым, ощутимым, обоняемым – как угодно – в том случае, если замыкается звено: «приемник» – «поставщик» («ПП») и происходит данное взаимодействие.

Те феромоны, которые необходимы для поиска, распознавания и привлечения партнеров, стимуляции собственного полового поведения называются половые аттрактанты или афродизиаки. Именно они, по мнению ряда исследователей, являются своеобразными катализаторами сексуальных реакций, хотя другая часть оспаривают безоговорочное действие феромонов. У каждого человека, утверждают они, свой запах, т. е. нет единого запаха феромонов одинаково привлекательного для всех представителей противоположного пола. Но, казалось бы, в этом и есть преимущество! В этом проявляется избирательность и направленность сексуального влечения под воздействием феромонов! Тело человека, особенно в районе носогубных складок, грудей, анально-генитальной области и подмышечных впадин – это своего рода супермаркет разнообразных феромонов, который в фантастически малых количествах поставляется на рецепторы вомероназального органа.

Синтетические феромоны очень часто применяются в парфюмерной промышленности. Однако, ученые, производители феромонов, да и сами мужчины и женщины – потребители феромонов – говорят, что их нельзя использовать постоянно, так как к ним привыкаешь, и индивидуальное сексуальное влечение постепенно или резко снижается. На протяжении жизни выделяемые человеком феромоны теряют свою остроту и видоизменяются по ряду физиологических причин, связанных со старением организма. Поэтому о тех «грёзах», что были в семнадцать годков, в восемьдесят лет и не вспомнишь…

Опять получается неувязка: постоянно феромонами не попользуешься, ныне человек ходит одетым (с естественным ароматом проблемы!), моется регулярно в душе, с возрастом происходят изменения, его сексуальное влечение порой направлено на неодушевленные предметы, а зрение и слух, прикосновение остаются не менее важными, а порой и главными источниками сексуального влечения. А исследования генетиков указывают на то, что восприимчивость к феромонам у древних приматов и, как следствие, у человека притупилась в результате, как ни странно, развития цветного зрения. И сегодня феромонное звено «ПП» уже не действует безукоризненно, но имеет место на существование в числе версий объясняющих возникновение и существование сексуального влечения.

Сексуальное влечение и психологические процессы

Судя по предыдущим рассуждениям, биохимические процессы возникновения сексуального влечения объясняют многое, но не все. Они механистически объясняют процесс возникновения сексуального влечения, но требуют дополнительных сведений и анализа дополнительных версий в силу тривиумальной концепции сексуальности, где присутствуют три сферы обеспечения полового влечения. Взгляд на исследование данного явления не только с физиологической, но и с социокультурной и психологической стороны позволяет говорить о направленном изменении сексуальной активности, возникающей под влиянием сексуального влечения.

Как уже упоминалось ранее, ученые и практики утверждают, что в целом мужчины характеризуются более выраженным половым влечением, чем женщины, т. е. большей частотой стремления к сексуальным контактам. Существует взгляд у некоторых из исследователей мужской сексуальности, что данное отличие обусловлено заботой о большем покрытии самок для обеспечения продолжения человеческого рода. Так же как и характеристика женского сексуального влечения определена заботой о качестве потомства – поэтому женщина более избирательна в своем влечении. Другие ученые до настоящего времени окончательно не выяснили, что является причиной этого – морфофизиологические ли различия между организмами мужчины и женщины или влияние психических факторов. Третьи считают, что влюбленность и сексуальное влечение синонимичны и объясняют проблему социокультурными факторами.

Вопросов «почему?» здесь тоже хватает. Чего стоит только утверждение о том, что существует незначительное число женщин, сексуальное влечение которых значительно выше, чем у мужчин. Этот феномен пока окончательно не изучен, но известно, что есть женщины, способные менять сексуальных партнеров многократно для переживания нескольких оргазмов или входить в оргастическое состояние (серия быстро следующих друг за другом оргазмов, в кратких промежутках между которыми невозможно установить интервал с более или менее значительным снижением сексуального возбуждения). Подавляющее большинство мужчин к таким реакциям не способно. Или почему сексуальное влечение как закономерное звено в цепи сексуальных реакций, возникает спонтанно, как биохимическая реакция или в процессе оценки, интерпретации, смыслового анализа сексуального стимула? Как ответить на вопрос: что это – чувство ли, эмоция, физиологическая способность организма как реакция на объект сексуального предпочтения или что-то иное?

Судя по всему, механизм появления сексуального влечения включает в себя несколько уровней. Мы рассмотрели его функционирование на соматическом уровне (вспомним биохимические процессы, где задействованы мозг, ЦНС, уровень гормонов и пр.) Но одни эти физиологические изменения не дают ничего, кроме холодного и нейтрального состояния интеллектуального восприятия, как говорил У. Джеймс.5
  (с. 451. Сексология).

[Закрыть] Поэтому здесь вступает в силу следующий, присущий только человеку, психологический уровень. Это его духовная составляющая: способность к эротическому воображению; возможность переживать любовные чувства; потребность в эмпатии, участии, оценке и осознании качеств полового партнера; возникновение, проявление разнообразных эмоций и проч.

А согласно теории эмоций Уильяма Джеймса, выдвинутой более ста лет назад, эмоции – это наши ощущения в процессе появления телесных изменений, следующих непосредственно за восприятием вызывающего их факта. Согласно такому взгляду на вещи, сексуальное влечение есть эмоция. И эта эмоциональная версия возникновения сексуального влечения имеет под собой основание. Именно эмоции составляют важное звено в восприятии сексуального объекта: улыбка или нежный взгляд, порыв или надменность, – эти, как и многие другие эмоциональные проявления позволяют привлечь сексуальный объект или адекватно ответить на его призыв.

В противовесе классической точки зрения У. Джеймса находится оценочная теория «когнитивного возбуждения» Шехтера и Сингера (Schachter & Singer, 1962). Важным следствием этой оценочной версии является то, что даже в присутствии генитального возбуждения сложившаяся ситуация не будет переживаться как сексуальная без наличия соответствующего эмоционального соотнесения. Согласно предложенного авторами подхода в основе переживания сексуального влечения лежат не только физиологическое возбуждение, так и «эмоциональные» когнитивные процессы. Половозрелый человек, будь-то мужчина или женщина оценивают ситуационные факторы. При этом внутренние телесные сигналы имеют второстепенное значение, а основную роль в переживании эмоций играют место, время, внешние факторы, внутреннее состояние. Поэтому нередко после изначальной оценки ситуации как «сексуальной», эротические стимулы вызывают физиологические реакции возбуждения, и способствуют их восприятию, но одновременно инициируют когнитивный процесс этикетирования ситуации и принятия решений, порой далеких от того, что повлекло бы за собой сексуальное возбуждение в иных условиях. Таким образом, любая ситуация (или стимул) не является сексуальной сама по себе, она становится сексуальной после ее трансформации (Everaerd & Laan, 1994).

А если учесть то, что у женщин в отличие от мужчин, обнаруживается несоответствие между субъективным половым возбуждением и субъективным сексуальным влечением, то можно предположить следующее: цикл сексуальных реакций у женщины под воздействием сексуального влечения имеет свои характерные особенности полового поведения, где оргазм не является доминирующей целью половой активности. Что лишний раз доказывает правоту рассуждений о ближней и конечной цели сексуального влечения.

Эта мысль подтверждается неожиданным результатом одного из исследований, в котором обнаружена легкость, с какой здоровые женщины приходят в состояние генитального возбуждения в ответ на стимулирование сексуального влечения путем показа эротического фильма. Оказалось, что большинство женщин реагируют на просмотр эротического фильма с показом откровенных сцен сексуальной активности увеличением притока крови к влагалищу. Причем, увеличение притока крови происходит практически через несколько секунд после предъявления стимула, что говорит о наличии относительно автоматизированного механизма в цепи сексуальных реакций. Исследователи отмечают, что генитальные реакции появляются даже в тех случаях, когда эти явно сексуальные стимулы получают негативную оценку, или вообще не вызывают сексуального влечения.

Данные результаты позволяют утверждать, что существует сильная связь между сексуальными стимулами и генитальной реактивностью вне зависимости от степени сексуального влечения. Мало того, авторы исследования добавляют, что эта связь может быть автоматической или хорошо подготовленной (Geer, Lapour, & Jackson, 1992). Так как генитальное возбуждение вызывает автоматические процессы обработки эротических стимулов, в то время как в результате сознательной когнитивной интерпретации контекстуальных сигналов могут возникать несексуальные переживания. Все дело в том, что в данных исследованиях чаще всего обнаруживалась следующая схема реагирования: в ответ на сексуальные стимулы возникало генитальное возбуждение, в то время сексуальное влечение было слабым или вообще отсутствовало.

Такое «непроизвольное» реагирование на явно сексуальные стимулы является только одним из способов достижения генитального возбуждения. Может быть, именно поэтому люди обладают способностью вызывать у себя половое возбуждение в отсутствие сексуального влечения к эротическим стимулам, только с помощью сексуальных фантазий и воображения? И может быть именно этот пример показывает, не только биохимические и психофизиологические реакции, но и когнитивные процессы, связанные с оценкой ситуации, характеризуют сексуальное влечение?

Полученные выводы можно применять в клинической сексологии. Например, то, что сознательные положительные и отрицательные оценки сексуального влечения оказывают непосредственное влияние на половое возбуждение. Следовательно, формируя положительные субъективные сексуальные переживания на этапе сексуального влечения можно улучшать качество сексуального возбуждения. Негативные эмоциональные переживания укажут на негативные оценки секса или сексуального партнера, препятствующие дальнейшему развитию сексуальной активности. При этом следует помнить, что потеря сексуального влечения за счет негативных оценок сексуального партнера может быть необратимой (Everaerd & Laan, 1995).

Сложность исследуемого механизма в том, что все тактильные, вербальные, визуальные, когнитивные и иные воздействия представляют собой некую цепь последовательных реакций в организме и душе человека, где взаимосвязь элементов может быть нарушена в каждый временной отрезок разного рода посторонним вмешательством или рассогласованием между компонентами цепи. Например, рассогласование между физиологическими реакциями и самоотчетами о половом влечении. Можно попытаться объяснить сбой данного механизма, используя деление когнитивной обработки информации на так называемые автоматическую и контролируемую. Предположим, что в ситуациях, имеющих не только сексуальное смысловое значение, автоматическая обработка сексуального влечения вызывает не только последующие генитальные реакции, но и несексуальные субъективные переживания. А у субъектов с нарушенным механизмом возникновения сексуального возбуждения, по-видимому, возникает проблема за счет негативной когнитивной обработки сексуальных сигналов. У них подавление влечения может происходить на контролируемом когнитивном уровне (например, сексуальное беспокойство или боязнь неудачи).

Назвав такую версию когнитивной, мы лишний раз убедились в многозначности теорий и моделей различных исследователей, описывающих возникновение сексуального влечения. И в то же время получили возможность засомневаться в однозначности описанных подходов. В настоящее время, по мнению исследователей, не хватает достоверных данных, чтобы решить, какими причинами была бы обусловлена автоматическая обработка, избыточным научением, формированием условных рефлексов или безусловными стимулами. Поэтому всякое определение механизма сексуального влечения подразумевает определенную позицию по вопросу о связи между компонентами в системе реагирования. Модели или теории полового влечения, которые сегодня недостаточно прописаны, со временем должны внести ясность в эту проблему.

В последние годы многие авторы обращаются к древним практикам Востока. Кто-то акцентирует внимание на древнеславянских, языческих представлениях о возникновении устремленности между мужчинами и женщинами. В большинстве случаев речь заходит о некоторой мистической энергии, возникающей «из ниоткуда» или вызванной сознательно, или появляющейся неосознанно. Такие подходы дают почву к размышлениям о наличии энергетической версии возникновения сексуального влечения. Эти парапсихологические по большому счету взляды на проблему становятся модными, привлекают участников. А, главное, помогают некоторым людям в решении сексуальных проблем.

Примером такого взгляда на энергетическую сущность возникновения и поддержания сексуального влечения в паре может послужить практика работы сотрудников «Академии Взаимоотношений мужчины и женщины Олега и Евгении Фроловых „КЭИФО“». Это эксклюзивная школа для тех, кто не только понимает, что отношения мужчины и женщины – это великое таинство и искусство. Но пытается изменить их, гармонизировать, пробудить те знания и умения, что заложены в человеке самой природой.

Вся программа «Академии» построена на главном постулате человеческой мудрости: «Любовь как образ жизни» и ориентирована на достаточно продолжительное обучение. В основе её концепции лежат отношения между мужчинами и женщинами, построенные на любви, которая питается сексуальной энергией. Суть предлагаемого метода заключается в последовательном овладении следующих шагов на пути достижения главной цели:

Изучение древних философских трактатов Востока, Китая, Азии, усвоение древнеславянской языческой мифологии о тайнах сексуальной энергии человека, о влиянии этой энергии на гармонию взаимоотношений.

Развитие и совершенствование своей энергетической силы, обучение организма человека умению слышать себя и управлять интимными мышцами.

Применение на практике трёх основных программ реабилитации сексуального начала в человеке, с использованием различных техник, упражнений, высокотехнологических приборов, книг, аудио, видео материалов:

1. Любовь как образ жизни. Обучение взаимоотношениям в академии, где как женщины, так и мужчины, учатся искусству и гармонии в любви для поддержания сексуального влечения друг к другу.

2. Романтические путешествия в экзотические страны: Перу, Эквадор, Мексика, Вьетнам, Китай, Япония, – где влюбленные пары, оторвавшись от серых будней, продолжают постигать уроки близких отношений, перенимая бесценный опыт носителей этих древних знаний.

3. Сексуальное долголетие. Эта программа позволяет восстановить эрекцию у мужчин, вернуть чувственность женщинам, способствует сохранению сексуального влечения. Регулярные тренировки способствуют омоложению, восстановлению после родов, искусству управления интимными мышцами (вумбилдинг, имбилдинг и другие техники).

Результатом освоения данной методики становится самосовершенствование женщины и мужчины, улучшение их интимного здоровья, коррекция межличностных взаимоотношений и повышение уровня сексуальной культуры.

iknigi.net

Читать онлайн книгу Химия любви. Научный взгляд на любовь, секс и влечение



Соавторы: Брайан Александер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Назад к карточке книги

Annotation

Как возникает любовь? Что заставляет двух вчера еще не знакомых людей сегодня решить, что они должны провести жизнь вместе? Почему супруги, давно утратившие взаимный интерес, ищут развлечений на стороне, но не желают разводиться? Откуда у молодой матери берутся силы не спать ночи напролет, баюкая младенца? Почему некоторых людей влечет к представителям своего пола?.. Во все времена поэты и художники воспевали магию любви, способной сделать человека счастливым или заставить страдать. Но лишь сравнительно недавно нейробиологи вплотную заинтересовались вопросом: а что происходит с нашей физиологией, когда мы влюблены? Какие химические процессы «несут ответственность» за наши любовные безумства? Результаты исследований, приводившие в изумление самих ученых, несомненно, не оставят равнодушным и читателя.

Ларри Янг, Брайан Александер

Введение

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Благодарности

Список литературы

Об авторах

notes

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

Ларри Янг, Брайан Александер

Химия любви

Научный взгляд на любовь, секс и влечение

Larry Young, Brian Alexander

The chemistry between us. Love, Sex, and the Science of Attraction

This edition is published by arrangement with Tessler Literary Agency and Andrew Nurnberg Literary Agency.

Copyright © Larry J. Young and Brian Alexander, 2012. All rights reserved.

© Перевод, издание на русском языке, оформление. Издательство «Синдбад», 2014.

Каждой семье, в которой живет любовь

Люди повинуются прежде всего инстинкту и лишь потом – доводам разума. Теодор Драйзер. Сестра Керри

Введение

Представление о любви как о некой неразгаданной тайне, возможно, уходит корнями в глубь веков – настолько прочно оно укоренилось в человеческом сознании. Платон называл любовь «иррациональным желанием». Когда Коул Портер[1] артистично вскидывал руки и обреченно вздыхал: «Что такое эта любовь?» – он задавал вопрос, волнующий большинство из нас. В этой песне (из его классического репертуара) человек доволен своей «серой» жизнью до тех пор, пока в нее таинственным образом не проникнет любовь, переворачивая всё вверх дном и превращая его в глупца.

Рано или поздно всем нам приходится ощущать те волнующие изменения в поведении, которые происходят, когда в нашу жизнь входит любовь. Жажда секса кажется неутолимой. Мы до такой степени хотим его, что готовы платить за одно только напоминание о нем, способствуя финансовому благополучию Хью Хефнера, Джимми Чу[2] и экономики Лас-Вегаса. Сочетание эротического желания и возникающей вслед за ним любви, возможно, самая великая сила на земле. Люди убивают за любовь. Мы вступаем в брак с женщиной, у которой есть дети, и с радостью принимаем на себя заботу о них, хотя, будучи холостяками, не имели ни малейшего желания обзаводиться потомством. Мы меняем религиозные взгляды, а то и обращаемся в веру. Мы оставляем теплый Майами и переезжаем в морозную Миннесоту. Мы думаем о том и делаем то, что прежде не могли даже вообразить, соглашаемся на образ жизни, который не представляли себе, и все это – под влиянием любви. А когда любовь заканчивается, мы, как некогда довольный жизнью герой песни Портера, пытаемся понять, что пошло не так и как мы могли быть такими глупцами.

Как же это происходит? Каким образом два совершенно незнакомых человека не просто приходят к выводу, что было бы неплохо связать свои жизни, но решают, что они должны их связать? Как мужчина может говорить, что любит свою жену, и при этом заниматься сексом с другой женщиной? Почему мы поддерживаем отношения даже после того, как влюбленность уходит? Как можно влюбиться не в «того» человека? Как люди находят подходящего партнера? Как начинается любовь? Что заставляет матерей заботиться о своих детях? Почему наши симпатии направлены на людей определенного пола? Что, в конце концов, означает быть мужчиной или женщиной – где и как рождается и формируется это представление?

Когда Ларри начинал свои исследования для докторской диссертации по нейробиологии на зоологическом факультете Техасского университета, он и не думал искать ответы на все эти вопросы. Он просто изучал необычный вид ящериц. (Позже мы объясним, что в этих ящерицах необычного.) Ящерицы сами по себе не давали повода размышлять о тайнах человеческой любви, однако у Ларри начали возникать определенные соображения, когда он обнаружил, что, если ввести им некое вещество, то их половое поведение окажется целиком и полностью под его контролем. Всего одна молекула, действующая на мозг, производила кардинальные изменения в их брачном поведении. Для научной карьеры Ларри это открытие стало поворотным моментом. Он не был первым, кто выявил подобные свойства у вещества. Как вы скоро узнаете, по этому пути прошли целые поколения исследователей. Изучая их работы и проводя собственные исследования, Ларри (как и другие ученые) приходил к своему пониманию социальной нейробиологии – науки, изучающей наши отношения с окружающими. Постепенно он начал осознавать, что процессы, происходящие в нашем мозге, могут дать ответ на те загадки, которые так долго заводили людей в тупик. Эта книга – попытка описать увиденную им картину.

До сих пор Платон, Портер и иже с ними только разводили руками, пытаясь объяснить любовь, поэтому попытка сделать то, что не удалось им, кому-то может показаться безнадежной затеей. И все-таки мы, объединив усилия, решили попробовать, потому что результаты новых научных исследований доказывают: интуиция не подвела Ларри. Привязанность, желание и любовь не настолько таинственны, как мы привыкли думать. На самом деле любовь не приходит и не уходит. Сложным любовным поведением управляет всего несколько веществ в нашем мозге. Молекулы этих веществ воздействуют на определенные цепи нервных клеток и через них влияют на принятие нами решений, порой таких, которые кардинальным образом меняют нашу жизнь.

Поведение, порожденное любовным чувством, включающее различные символы и ритуалы, кажется нам тайной за семью печатями, поскольку мы почти не имеем над ним власти. При этом мы предпочитаем думать, что глубинные инстинкты не управляют нами и статус «царя природы» ограждает нас от страстей. В конце концов, есть же у человека лобные доли – большие, сложно устроенные участки коры головного мозга. Обладание этим высокоинтеллектуальным инструментом успокаивает нас, и мы тешим себя мнимой уверенностью, что в процессе длительных эволюционных изменений возвысились над нашими дальними родственниками – не особенно умными, подчиняющимися инстинктам животными. Врач и нейробиолог из Стэнфордского университета Джозеф Парвизи называет это человеческое убеждение «кортикоцентрической предвзятостью[3]». Мозг состоит из ряда структур, которые реагируют на множество нейрохимических веществ. Вопреки распространенному мнению ни одна из областей мозга не «выше» и не «ниже» любой другой. Поведение не всегда формируется в результате поочередной, «ступенчатой» работы соподчиненных мозговых структур. Оно скорее продукт взаимодействия разных отделов мозга. Это не значит, что люди сдаются на милость своих иррациональных влечений, и мы не отстаиваем в книге такую точку зрения. Разум действительно помогает человеку усмирить свои желания, однако мы обязаны учитывать и мощность природного двигателя. Мозговые цепи желания и любви оказывают такое мощное воздействие, что легко подавляют рациональное начало, делая наше поведение игрушкой движущих сил эволюции. Как писал Парвизи, в XIX веке «считалось, что люди принципиально отличаются от животных своей способностью сознательно подавлять инстинктивные желания благодаря рациональному мышлению и чистому разуму. Однако времена изменились. С некоторых пор мы допускаем, что истинно человеческие ценности, такие как сострадание и чувство справедливости, имеют биологическую основу и что у животных есть культура».

Речь в этой книге идет как о людях, так и о животных, и на то есть причины. Животные способны много рассказать о человеческой любви и нашем сексуальном поведении. Нередко можно услышать высказывания в духе «животные не люди», но так в основном говорят те, кто пытается оспорить необходимость исследований поведения животных. Да, действительно, животные не люди. Но когда дело доходит до ухаживания и размножения, животные – даже те из них, кого считают примитивными, – испытывают на себе влияние тех же веществ, что и мы. Эти вещества запускают определенное поведение и у животных, и у людей. У человека сохранились элементы поведения, аналогичные тем, что есть в поведении животных, потому что у него в организме присутствуют такие же, как у животных, химические вещества, а также потому, что в его мозге сохранились определенные нервные клетки (нейроны), восприимчивые к этим веществам. Работа нейронов как раз и обеспечивает соответствующее поведение. Конечно, у человека вся эта сложная система несколько иная, чем у животных, она подстроена под его особенности, но тем не менее она есть и она побуждает его к действиям.

Возможно, вы смотрели по телевизору передачи о функциональной магнитно-резонансной томографии и других технологиях, применяемых в исследованиях человеческого мозга. Людям дают послушать музыку, предлагают решить математическую задачу или показывают фрагмент футбольного матча и получают изображения с потрясающей цветовой гаммой, на которых видна реакция той или иной области мозга, выделенной зеленым или красным цветом. Эти эксперименты очень ценны, о некоторых из них вы прочтете в нашей книге. Однако магнитно-резонансная томография и подобные технологии отнюдь не единственный и даже не самый мощный инструмент для изучения поведения. Их используют так часто и с таким энтузиазмом лишь потому, что это один из немногих этичных способов заглянуть внутрь живого человеческого мозга. К сожалению, результаты таких тестов позволяют скорее строить предположения, чем что-либо утверждать. С другой стороны, новые техники изучения животных позволяют ученым понять, как внешние воздействия влияют на поведение, какие вещества участвуют в этих процессах и что при этом происходит в мозге. Эксперименты на животных, дополненные изучением человека с помощью методов магнитно-резонансной томографии, помогают ученым разобраться в механизме таких эмоций, как страх и тревога. Благодаря этим открытиям созданы лекарства для лечения человеческих фобий и посттравматических нервных расстройств.

Кто-то возразит, что секс и любовь у человека слишком сложны и слишком загадочны, чтобы объяснять наше половое и романтическое поведение, полагаясь на результаты опытов на животных. Мы готовы к таким возражениям. Из этой книги вы узнаете, что у некоторых животных, – например у нашей скромной маленькой соседки степной полевки, – поведение поразительно похоже на человеческое. Полевки образуют моногамные связи. Они «влюбляются». Тоскуют, потеряв партнера. Спешат вернуться домой. Занимаются сексом, реагируя на химические сигналы. Они обманывают своих «супругов». Самцы демонстрируют поведение, характерное для самцов, а самки – характерное для самок, потому что с момента оплодотворения яйцеклетки до момента, когда зверьки станут взрослыми, их мозг развивается строго заданным образом, как это происходит и с человеческим мозгом. Оказывается, точно такие же гены, какие отвечают за поведение полевок, влияют и на наше поведение.

Разумеется, мы расскажем о последних открытиях, сделанных в области исследований на людях. Вы узнаете, что недавно появилась возможность управлять человеческими эмоциями с помощью тех самых веществ, которые использовались в опытах на животных.

Несмотря на всю важность вопроса о романтической любви, проблемы, затронутые в этой книге, выходят далеко за пределы темы романтических отношений – они касаются природы нашего общества. То, что социальная нейробиология рассказывает о любви, относится и к нашей жизни в целом, и к миру, в котором мы существуем. Люди, страдающие аутизмом, социальной тревожностью, шизофренией, явно избегают малейших социальных взаимодействий: названные нарушения психики уничтожают способность человека вступать в отношения с другими людьми. Любое общество, любая культура – это здание, построенное из кирпичиков, скрепленных социальными связями, начиная от первого взгляда матери на своего ребенка, от дружеских рукопожатий и улыбок покупателя и продавца и кончая первым поцелуем влюбленных. Поэтому всё, что нарушает прочность этих связей, оказывает такое же сильное влияние на общество, как и на отдельного человека.

Намерение изложить перед вами великую теорию, в которой объединены закономерности работы мозга, секс и любовь, теорию, дающую ответы на вопросы, тревожившие античных философов и Коула Портера, заставляет нас немного робеть, отчасти потому, что выводы, предложенные в этой книге, могут оказаться спорными. Важно помнить, что многое из того, о чем вы прочтете на этих страницах, – всего лишь гипотезы о природе любви. Эти гипотезы основаны на научных данных, но пока не нашли строгого подтверждения в рамках научной теории. Мы считаем свою книгу смелой попыткой объяснить то, что прежде казалось необъяснимым. В конечном итоге критики и читатели сами решат, достигли мы поставленных целей или нет. По крайней мере, прочитав эту книгу, вы будете намного больше знать о любви, о том, почему ее следует считать вовсе не безумием, а заложенным в нас механизмом действия. Впрочем, мы допускаем, что это знание вряд ли вас утешит, когда однажды февральским утром вы проснетесь в незнакомом заснеженном городе, где-нибудь в Миннесоте.

Глава 1

Мозг: мужской или женский?

Чуть более шестидесяти лет назад Симона де Бовуар в своей книге «Второй пол» написала: «Человек не рождается женщиной, а становится ею». Высказывание де Бовуар превратилось в универсальный девиз феминисток и дизайнеров моды. Вероятно, модельеры не до конца понимают смысл, вложенный де Бовуар в эту фразу. Она считала, что тендерное поведение навязано женщине патриархальным обществом, а модельеры полагают, что женственность можно придать человеку, надев на него изящное платье и пару туфель на высоком каблуке. Всё же суть тут одна: женское и мужское поведение – результат воздействия извне. Между тем сведения о детях из маленького городка Лас-Салинас в Доминиканской Республике показывают, что Симона де Бовуар ошибалась.

Луис Гуэрреро не собирался оспаривать мнение великой французской мыслительницы – его просто заинтересовала одна странность. В конце 1960-х он, молодой врач, работающий в госпитале Санто-Доминго, узнал кое-что необычное о нескольких детях из Лас-Салинаса, а именно: тамошние девочки превращались в мальчиков. Почему?

Коренной житель Доминиканской Республики, Гуэрреро в те годы не имел возможности заняться серьезным исследованием явления, с которым столкнулся. Однако он о нем не забыл и, когда приехал в США для прохождения интернатуры по эндокринологии в Медицинском колледже Корнелльского университета, заинтересовал этой темой местных специалистов. Вот тогда исследователи из университета отправились в Лас-Салинас, чтобы разобраться в происходящем.

Преодолеть сто пятьдесят миль от столицы Доминиканской Республики Санто-Доминго до Лас-Салинаса оказалось непростой задачей. В начале 1970-х дороги большей частью были грунтовыми. «На крутых поворотах наши машины скрипели, как будто вот-вот развалятся», – вспоминает Гуэрреро. Лас-Салинас был тогда бедным городом. Кровли домов вместо черепицы были крыты пальмовыми листьями. Главная улица, Калле Дуарте, представляла собой пыльную дорогу без асфальтового покрытия. В домах не было водопровода, а в некоторых и туалетов. Люди мылись в реке. Те из мужчин, кто не работал на соляных копях, давших городу имя, рубили деревья, чтобы получать печной уголь, или возделывали небольшие участки земли. Даже сегодня в городе нет ничего способного привлечь гостей. Ближайший пляж из тех, которые сделали Доминиканскую Республику любимым местом отдыха туристов со всего мира, находится в пятнадцати милях от Лас-Салинаса. С запада к городу примыкает кладбище. За ним открываются старые соляные копи – искрящиеся шрамы на теле природы. Сейчас Калле Дуарте заасфальтирована, большинство домов покрыто кровельным железом и оснащено водопроводом, но в целом тут мало что изменилось.

Группа исследователей из Корнелла выяснила, что два десятка детей, о которых шла речь выше, при рождении выглядели как вполне обычные девочки. Они имели женские гениталии, включающие половые губы и клитор.

Естественно, в семьях их растили как девочек. Повзрослев, эти девочки начинали носить ободки для волос и платья (если, конечно, они у них были). Они занимались домашними делами, которые обычно поручались девочкам, в то время как мальчики гуляли на улице и развлекались как могли. Затем, после начала полового созревания, у этих девочек вырастал пенис. Такое явление случалось на протяжении многих поколений, так что местные даже придумали ему название: guevedoces, или «пенис в двенадцать». Таких детей называли «мачиэмбра» (machihembra – «сперва женщина, потом мужчина»), и в конце концов девочки действительно становились мужчинами. Половые губы у них превращались в мошонку с яичками. Тембр голоса снижался, увеличивалась мышечная масса. Фотография одного девятнадцатилетнего «мачиэмбра» демонстрирует четко выраженную мускулатуру крепкого боксера среднего веса. Менялось и их поведение. Они старались выглядеть как мальчики, присоединялись к деревенским парням в их играх и начинали ухаживать за девушками. Большинство женились. У некоторых появлялись дети. Переход во взрослое мужское состояние не всегда происходил с легкостью, и между «мачиэмбра» и остальными мужчинами на протяжении жизни сохранялись различия. Их пенисы были чуть меньше среднего размера, у них плохо росла борода. Волосы с возрастом не выпадали. Кроме того, у них были и проблемы в общении: представьте, каким издевкам подвергается подросток-школьник, если его приятели знают, что когда-то он был девочкой. И всё же после периода полового созревания они становились полноценными мужчинами. Но главное, они воспринимали себя как мужчин.

За год до описанных событий психолог Джон Мани выступил перед ежегодным собранием Американского научного общества с сообщением о проведенном им потрясающем эксперименте. Еще в 1955 году Мани заявил, что в тендерном отношении новорожденный младенец – это «чистый лист». У него может быть мужской или женский набор хромосом, половые органы мальчика или девочки, однако, утверждал Мани, словно вступая в диалог с Бовуар, биологический пол не диктует человеку половую идентичность. Как и Бовуар, он настаивал, что поведение, свойственное тому или иному полу, навязывается родителями, обществом и культурой: воспитание сильнее природы.

По разным причинам в США примерно один на тысячу или две тысячи младенцев, по статистике, рождается с нечетко выраженными гениталиями. У девочки может быть увеличенный клитор, похожий на половой член, у мальчика – неопущенные яички и микропенис (или никакого пениса вообще). Изредка новорожденный оказывается истинным гермафродитом, то есть обладает и женской и мужской половой системой. Прежде в таких случаях всегда возникал вопрос: как поступить? Обычно принимали решение оставить всё как есть, но после 1973 года многие стали разделять и открыто поощрять точку зрения Мани. Уже давно хирурги, оперирующие детей с нечетко выраженными гениталиями, говорят: «Проще выкопать ямку, чем вкопать столбик», то есть создать пенис гораздо сложнее, чем псевдовлагалище. Поэтому многие врачи просто-напросто с помощью скальпеля наделяли «не определившихся» детей женским полом (в том числе имевших мужской набор хромосом). Мани настаивал, что если в таких случаях проводить пожизненное лечение гормонами, сопровождая его соответствующим влиянием со стороны общества и родителей, у ребенка проблем не будет. Он дал врачам и родителям разумную отговорку, в которой они нуждались. Мало кто сомневался в его словах.

Мани был уверен в том, что его теория верна, но никаких точных данных о том, что именно общество создает половую идентичность человека, не существовало. Да и как можно было провести подобный эксперимент? В идеале следовало взять ребенка с нормальным хромосомным набором, нормальными половыми органами и трансформировать его гениталии в гениталии противоположного пола. Это никак не согласовывалось с этикой. Более того, тогда никто даже не думал проводить наблюдения за «измененным» ребенком, сравнивая его с контрольным индивидом (нормальным ребенком, живущим в той же среде). Такие данные могли бы послужить на пользу делу. Как это часто бывает, помог случай.

В 1965 году в канадской семье Реймер родились однояйцевые близнецы, два совершенно нормальных мальчика Брюс и Брайан. После неудачной хирургической операции на крайней плоти Брюс практически лишился пениса, и родители ребенка обратились к Мани, который сразу понял, что несчастье, случившееся с Брюсом, – идеальная ситуация для контрольного эксперимента. У Брюса и Брайана были одинаковые гены, они родились от одной матери и будут расти в одном доме. Поскольку до злополучного хирургического вмешательства Брюс был нормальным мальчиком, его принадлежность к мужскому полу не вызывала вопросов, как могло бы быть, если б он родился с неопределенными гениталиями или гермафродитом. Если Брюс станет вести себя как типичная девочка, а Брайан – как типичный мальчик, никто не поставит под сомнение точку зрения Мани, согласно которой именно общество, а не природа оказывает основное влияние на тендерное поведение человека.

Реймеры последовали совету Мани. Брюсу удалили яички и начали давать ему гормоны – эстрогены. Его воспитывали как девочку, звали Брендой и позволили Мани сделать сенсационное заявление, которое позже стало известно как «случай Джона-Джоан». На собрании Американского научного общества Мани заявил, что эксперимент прошел удачно. Брат подопытного ребенка, Брайан, вел себя так, как должен вести себя восьмилетний мальчик: он был сделан, по словам Мани, «из хлопушек, линеек и батареек», любил активные игры. Тем временем Бренда, само очарование, занималась платьями и куклами. После этой научной встречи журнал Time сообщил, что Мани в своем выступлении представил «серьезные свидетельства в пользу защитников прав женщин: традиционные модели мужского и женского поведения можно изменить… Мани… убежден, что почти все тендерные различия определяются культурой, а значит, они являются приобретенными».

В 1898 году одна из первых феминисток Шарлотта Перкинс Гилман в своей работе «Женщины и экономика» заявила, что «женского ума не существует. Мозг – это не половой орган. С таким же успехом можно говорить о женской печени». Феминистки второй волны приняли идеи Мани как научное доказательство того, что выше уровня плеч мужчины и женщины не имеют существенных врожденных различий. Результаты исследования в Лас-Салинасе ставили подобные умозаключения под сомнение. Ученые из Корнелла обнаружили двадцать четыре человека с «пенисом в двенадцать». Они происходили из тринадцати различных семей, и все семьи, кроме одной, вели свой род от женщины по имени Альтаграсия Карраско, которая жила семь поколений назад. Очевидно, в основе явления лежала генетика.

Судя по хромосомному набору, «мачиэмбра» были нормальными мужчинами. При рождении у них имелись неопущенные яички, остававшиеся в брюшной полости. То, что походило на половые губы, на самом деле было зачатком мошонки. Клитор был не клитором, а половым членом, ожидающим сигнала к развитию – сигнала, который не был получен, пока зародыши росли и развивались в утробе матери. Иначе говоря, «мачиэмбра» рождались псевдогермафродитами. Они выглядели как девочки, но на самом деле были мальчиками. Отклонение в развитии вызывала мутация – ошибка в гене, где записана информация о синтезе белка под названием 5-альфа-редуктаза. Этот белок является ферментом – веществом, ускоряющим химические реакции в клетках. Таким образом, одна мутация нарушала целый ряд взаимосвязанных процессов.

В клетках ни один процесс не начинается сам по себе – для его запуска клетка должна получить сигнал. В роли сигналов выступают химические вещества, например гормоны. Если такие вещества поступают к клетке извне, например из крови, они прикрепляются к ее рецепторам – особым структурам, расположенным внутри клетки или на ее поверхности. Рецепторы, восприняв сигнал, передают его генам, и в клетке начинается синтез того или иного белка. Половые гормоны (мужской тестостерон и женский эстроген) запускают процессы формирования половых органов. Информацию о начале формирования простаты, пениса и мошонки передает половой гормон под названием дигидротестостерон (ДГТ), за его производство отвечает вышеназванный фермент 5-альфа-редуктаза. Если нарушен синтез 5-альфа-редуктазы, то и синтез ДГТ происходить не будет. Тестостерон, который обычно присутствует в крови зародыша, прикрепляется к тем же рецепторам, что и ДГТ, и мог бы запустить нужные реакции, но он не настолько мощный гормон, чтобы заменить собой ДГТ. Вот почему мутация в гене 5-альфа-редуктазы приводит к тому, что клетки плода «мачиэмбра» не получают сигнала к созданию мужских гениталий: сказывается отсутствие ДГТ. Зато когда дети достигают половой зрелости, их яички начинают вырабатывать очень большое количество тестостерона. Его многочисленные молекулы массово «атакуют» рецепторы клеток, из которых развиваются половой член и мошонка: тестостерон берет не качеством, а количеством, и – пожалуйста – «девочки» превращаются в мальчиков.

После периода полового созревания ДГТ уже не играет такой важной роли в организме, однако клетки некоторых тканей, в том числе такие, которые создают волосяной покров и формируют простату, сохраняют к нему чувствительность. В организме «мачиэмбра» сигнал, поступающий к этим клеткам, очень слабый, поэтому у псевдогермафродитов из Лас-Салинаса плохо росла борода, была маленькая простата, а линия роста волос на голове сохранялась на протяжении жизни. Волосяные фолликулы на голове мужчины чувствительны к ДГТ. В зависимости от генетических особенностей чувствительность к ДГТ может с возрастом приводить к облысению. (Когда вы видите рекламу, показывающую мужчину, которому не терпится в туалет или привлекательную женщину, которая гладит пышную шевелюру своего приятеля, поблагодарите «мачиэмбра» из Лас-Салинаса. Такие лекарства, как аводарт для увеличения простаты и пропеция для роста волос, содержат вещества, снижающие активность фермента 5-альфа-редуктазы.)

Ученые из Корнелла разгадали одну загадку, но наткнулись на другую. Если Мани прав и половая идентичность, а также соответствующее тендерное поведение формируется в основном под влиянием общества, почему тогда молодые люди, которые в первые годы жизни были «девочками» и воспитывались как девочки, с готовностью принимали свою новую мужественность? Да, они сталкивались с некоторыми сложностями, но перемена пола их не шокировала. Видимо, не новоприобретенный половой член, а что-то другое подсказывало им, что они всегда были мужчинами. Из первоначальной группы «мачиэмбра», находившейся под наблюдением специалистов из Корнелла, лишь один человек после подросткового периода продолжал играть «женскую» роль, и то, по словам Гуэрреро, он скорее всего сохранил свое амплуа, только чтобы легче было налаживать сексуальные контакты с девушками.

Спустя год после появления в Sience статьи о детях из Лас-Салинаса Мани в ярких красках поведал о том, что ждет Бренду Реймер в будущем. «Сейчас ей девять лет, у нее женская половая идентичность, составляющая яркий контраст с мужской половой идентичностью ее брата. Некоторые из пациентов [лечившиеся у Мани] уже стали подростками или взрослыми. Их пример позволяет ожидать, что близнец в плане эротического поведения и в половой жизни будет поступать как женщина. Продолжая терапию эстрогеном, Бренда будет сохранять нормальный женский облик и сексуально привлекательную внешность. Также она сможет стать матерью, усыновив ребенка».

В 1979 году известные сексологи Роберт Колодны, Уильям Мастерс и Вирджиния Джонсон опубликовали примечательную книгу – «Учебник по половой медицине», где подчеркивали важность трансформации Бренды. «Детское развитие этой девочки (с генетической точки зрения – мальчика) с поразительной точностью идет по женскому сценарию, и своим поведением она очень отличается от брата-близнеца. Нормальность ее развития – важный показатель того, что половая идентичность пластична, а вклад социального обучения и среды в половое самоопределение человека относителен». Точка зрения Мани стала медицинской истиной. Однако в том же году одна из членов корнелльской группы, Джулианн Императо-Макгинли, написала статью для New England Journal of Medicine, в которой расширила тему первого научного отчета об исследованиях 5-альфа-редуктазы. Императо-Макгинли категорично заявила, что формирование мужской половой идентичности зависит главным образом от того, подвергается ли воздействию полового гормона (тестостерона) мозг плода в период внутриутробного развития, затем – в младенческий период и в период полового созревания, а не от того, как воспитывают ребенка – как мальчика или как девочку.

Рут Блейер, врач, профессор медицины, специалист по исследованиям женщин в университете Висконсина, а также известная феминистка, основавшая в Мэдисоне книжный магазин и кафе «Лисистрата» (названное в честь героини одноименной пьесы Аристофана, убедившей греческих женщин воздерживаться от секса с мужчинами), написала в журнал разгромное письмо. Блейер училась нейроанатомии в университете Джона Хопкинса. Цитируя исследование Мани, она выразила сомнения в «научной объективности и применимости методов», использованных группой из Корнелла.

«Авторы даже не попытались найти иное объяснение» переходу «мачиэмбра» от женской половой идентичности к мужской, «что поистине удивительно», отмечала она в своем письме. Конечно, девочки были вынуждены вести себя как мальчики, настаивала Блейер, ведь у них рос половой член! Все вокруг начинали относиться к ним как к мальчикам. Чтобы вести себя как девочка в такой ситуации, пришлось бы игнорировать ожидания окружающих. Кроме того, писала она, девочки в этом обществе ущемлены в правах. Они не могли бегать и играть, как мальчики, потому что занимались домашними делами. Любой здравомыслящий человек сделает вывод, что быть мальчиком гораздо лучше. «Я опасаюсь, – добавляла она, – что это исследование, как и другие работы, наполненные ложными умозаключениями, ошибочной логикой и узкими интерпретациями, будут использованы… в качестве доказательства того, что мозг плода развивается по неизменяемому шаблону в зависимости от наличия или отсутствия андрогенов…»

Назад к карточке книги "Химия любви. Научный взгляд на любовь, секс и влечение"

itexts.net

Гормоны, отвечающие за влюбленность и страстный секс, и роль стресса | VOGUE | ЖУРНАЛ | Журнал

Журнал

Секс как в медовый месяц, страсть на века – благодаря иссле­дованию гормонов наука вплотную прибли­зилась к формуле семейного счастья

7 Января 2015 Мария Шувалова

В «Мастерах секса», одном из самых популярных сериалов прошлого года, доктор Мас­терс и его секретарша Вирджиния Джонсон занимаются сексом подолгу и в разных позах. К их телам прикреплены датчики, после оргазма любовники надевают белые халаты и вновь становятся учеными: расшифровывают эхограммы,­ конспектируют свои ощущения, стетоскопом­ и микроскопом пытаются разъять таинство секса ради науки и счастья семей, пускай и в ущерб собственным. Из биографии настоящего доктора Мастерса (гинеколога из Луизианы, который в 1960-е первым в мире задался вопросом, что происходит с организмом человека во время секса) я знаю, что скоро он разведется с женой и сделает предложение Вирджинии. И в отличие и от героя, и от самого доктора я знаю, почему это произошло: во время секса в кровь попадает гормон окситоцин, который усиливает привязанность, а при условии, что у партнеров есть симпатия и сексом они занимаются достаточно часто, он способен вызвать любовь. Если бы в 1960-е Мастерс знал о такой роли гормонов — стал бы он рис­ковать своей семьей и ставить лабораторные опыты с Вирджинией?

Сегодня мы знаем о своем теле гораздо больше, чем даже двадцать лет назад. Одно из открытий ученых в постмастерскую эпоху — представление о гормонах как о регуляторах поведения человека. Про гиперсексуального мужчину мы говорим, что «у него избыток тес­тостерона». Когда чувствуем себя несчастными — вспоминаем о гормоне радости серотонине. Но самое главное — мы можем разложить на ингре­диенты любовь. Более того: знаем, что разные формы, которые она принимает, обусловлены биохимией.

Есть любовь-страсть, где бал правят половые гормоны эстроген и тестостерон. Существует и другая форма любви — влюбленность: зацикленность на объекте своих чувств, потеря аппетита и сна. На этой стадии в организме бушует коктейль из дофамина (причем в том же отделе мозга, который реагирует на кокаин и никотин, — еще немного, и страдающих от несчастной любви начнут отправлять к наркологу), норадрена­лина (и вот уже нас бросает в жар, и сердце бьется чаще) и серотонина. А еще бывает любовь-привязанность: крепость семей охраняют окситоцин и вазопрессин.

Неужели проблемы, которые раньше можно было решить только на кушетке у психоаналитика — измены и угасание страсти, дилемму «один любит, а другой позволяет себя любить», — теперь можно снять с помощью фармакологии, ведь нам известны все нужные ингредиенты! Действительно ли мир находится на пороге создания таблеток от измен, чтобы влюбиться, для долгого счастливого брака?

О гормонах в контексте любви мир заговорил благодаря животным. Два вида мышей-полевок, степные и луговые, живут в одинаковых условиях, но первая моногамна и честно выполняет родительские обязанности, а вот вторая — злостный изменщик и плохой семьянин, в гнезде с детенышами она почти не появляется. Ученые выяснили: у видов по-разному работает система окситоцина и вазопрессина — у степных она активнее, чем у луговых.

Дальнейшее расследование показало: вазопрессин и окситоцин действительно можно назвать гормонами счастливой семьи (уменьшение окситоцина уменьшает родительскую опеку, повышение — усиливает). «Это очень важное открытие, — говорит доктор биологических наук Дмитрий Жуков, автор книги «Стой, кто ведет? Биология поведения человека и других зверей». — Прежде считалось, что социальное поведение человека основано исключительно на нейрональных механизмах. А тут обнаружилось, что есть гормоны-регуляторы. То есть теоретически можно сделать анализ и составить прогноз: будет ли мужчина хорошим отцом, будет ли он склонен к разводу».

Согласитесь, от таких перспектив кружится голова. И в лаборатории наверняка выстроятся очереди — прежде чем сказать «да», невесты захотят гарантий, что перед ними «полевка степная». Потому что ученые знают: полигамность не лечится. Ни одна мышь из рода полигамистов, воспитанная моногамными родителями, не стала моногамной во взрослой жизни, то есть воспитание, положительный пример — все это против биохимии бессильно.

Значительный вклад в создание формулы любви сделала американка Хелен Фишер, доктор биологической антропологии, профессор Университета Ратгерса в Нью-Джерси. На аппарате МРТ она просканировала мозг десятков влюбленных и установила: в формировании романтического чувства напрямую участвуют дофамин, норадреналин и серотонин. В написанной по следам исследования книге «Как мы любим?» Фишер утверждает, что романтичес­кая любовь — это не эмоция, а влечение, примерно как желание съесть пирожное после месячной диеты. Кроме того, ученая объяснила, каким образом в результате эволюции современному человеку досталось столько форм любви: «Сексуальное влечение появилось для того, чтобы мы вышли на поиски партнеров, влюбленность — чтобы экономили время для спаривания, любовь-привязанность — чтобы не прогнали партнера, пока растите общего ребенка». То есть можно быть влюбленным в одного, но сексуальное влечение испытывать к другому, мы можем быть влюблены в нескольких человек одновременно. Вряд ли кто-то увидит во всех этих фактах какие-то новые возможности. Скорее — страх, что это может разрушить семью.

Но подавляющее большинство женщин теоретизированию на тему многоликости любви предпочитают поиск практических решений. Нас скорее интересует, как поддерживать интерес к сексу в браке — и чтобы не просто огонек теплился, а искры летели. Оказывается, тестостерон и эстроген никак на уровень либидо не влияют. Тогда — что?

Возможно, это гонадоли­берин — малоизвестный гормон, который, однако, является центральным гормоном репродуктивной системы человека. Именно гонадолиберин стимулиру­ет половое поведение — проще говоря, настраивает на секс. Проблема в том, что экспериментальное вве­де­ние гонадолиберина человеку невозможно по этическим соображениям, и пока на свете не появился очередной доктор Мастерс, готовый вызвать огонь на себя, мы не сможем свободно им управлять. Но есть и хорошая новость: на уровень гонадолиберина в организме можно влиять естественными методами.

Известно, что весной либидо усиливается. Световой день удлиняется, это тормозит выработку мелатонина и повышает секрецию гонадолиберина. Не дожидаясь весны, улучшите освещенность квартиры: вместо одного источника света включайте полную иллюминацию — и ваша сексуальная жизнь станет ярче.

Еще крайне важно знать о связи гонадолиберина и стресса. Проблемы в постели зачастую связаны не с охлаждением партнеров друг к другу, а с биохимией их мозга: при стрессе синтез гонадолиберина замедляется. «Когда человек испытывает стресс, тормозятся многие функции — мы не хотим есть, не замечаем, что простыли, не чувствуем сексуального влечения», — говорит Дмитрий Жуков. Так что иногда рецептом секса как в медовый месяц может стать собственно медовый месяц — совместная поездка в отпуск. Если же возможности уехать нет, то — барабанная дробь — используйте алкоголь. Звучит банально, но единственный известный способ не дать стрессу ударить по гормональному балансу в организме, — а затяжной стресс нарушает работу всех систем, — выпить (главное, не много и не регулярно). Это единственный способ расслабиться.

А вот если стресса нет и секса нет, что делать — разводиться? Ни в коем случае. «Есть такое понятие, как доминирующая мотивация. У молодоженов доминантой является секс, они зациклены друг на друге, и никакие производственные проблемы их не волнуют. Если же в данный момент своей жизни человек увлечен карьерой, то все другие формы активности отходят на задний план», — поясняет Жуков.

И тут произошедшее между доктором Мастерсом и Вирджинией Джонсон в сериале предстает перед нами в абсолютно ином свете. Доктор Мастерс влюбился в свою секретаршу потому, что она разделяла его увлеченность наукой. А от страсти к общему делу до просто страсти оказался всего шаг.

СТИЛЬ: OLGA DUNINA. ПРИЧЕСКИ: JAMES BROWN/PREMIER HAIR & MAKEUP. МАКИЯЖ: ZOE TAYLOR/JED ROOT. МОДЕЛИ: AMANDA WELLSH/IMG LONDON, WILL CHALKER/MODELS 1. АССИСТЕНТЫ ФОТОГРАФА: MAX MENA-CHER, SCOTT ARCHIBALD, ROBERT SELF. АССИСТЕНТ СТИЛИСТА: PAU AVIA. ПРОДЮСЕРЫ: AMELIA JACOBSEN, STACEY HUNTER/LOCATION SCOTLAND, ELENA SEROVA. АССИСТЕНТЫ ПРОДЮСЕРОВ: ED SMITH, ELLIOT NEAVE/LOCATION SCOTLAND.

www.vogue.ru

Читать книгу Химия любви. Научный взгляд на любовь, секс и влечение Ларри Янга : онлайн чтение

Текущая страница: 1 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

Ларри Янг, Брайан Александер
Химия любви
Научный взгляд на любовь, секс и влечение

Larry Young, Brian Alexander

The chemistry between us. Love, Sex, and the Science of Attraction

This edition is published by arrangement with Tessler Literary Agency and Andrew Nurnberg Literary Agency.

Copyright © Larry J. Young and Brian Alexander, 2012. All rights reserved.

© Перевод, издание на русском языке, оформление. Издательство «Синдбад», 2014.

Каждой семье, в которой живет любовь

Люди повинуются прежде всего инстинкту и лишь потом – доводам разума.

Теодор Драйзер. Сестра Керри

Введение

Представление о любви как о некой неразгаданной тайне, возможно, уходит корнями в глубь веков – настолько прочно оно укоренилось в человеческом сознании. Платон называл любовь «иррациональным желанием». Когда Коул Портер1
  Известный американский певец и композитор середины XX века. – Здесь и далее прим. ред.

[Закрыть] артистично вскидывал руки и обреченно вздыхал: «Что такое эта любовь?» – он задавал вопрос, волнующий большинство из нас. В этой песне (из его классического репертуара) человек доволен своей «серой» жизнью до тех пор, пока в нее таинственным образом не проникнет любовь, переворачивая всё вверх дном и превращая его в глупца.

Рано или поздно всем нам приходится ощущать те волнующие изменения в поведении, которые происходят, когда в нашу жизнь входит любовь. Жажда секса кажется неутолимой. Мы до такой степени хотим его, что готовы платить за одно только напоминание о нем, способствуя финансовому благополучию Хью Хефнера, Джимми Чу2
  Хью Хефнер – основатель и главный редактор журнала Playboy; Джимми Чу – известный модельер женской обуви и одежды.

[Закрыть] и экономики Лас-Вегаса. Сочетание эротического желания и возникающей вслед за ним любви, возможно, самая великая сила на земле. Люди убивают за любовь. Мы вступаем в брак с женщиной, у которой есть дети, и с радостью принимаем на себя заботу о них, хотя, будучи холостяками, не имели ни малейшего желания обзаводиться потомством. Мы меняем религиозные взгляды, а то и обращаемся в веру. Мы оставляем теплый Майами и переезжаем в морозную Миннесоту. Мы думаем о том и делаем то, что прежде не могли даже вообразить, соглашаемся на образ жизни, который не представляли себе, и все это – под влиянием любви. А когда любовь заканчивается, мы, как некогда довольный жизнью герой песни Портера, пытаемся понять, что пошло не так и как мы могли быть такими глупцами.

Как же это происходит? Каким образом два совершенно незнакомых человека не просто приходят к выводу, что было бы неплохо связать свои жизни, но решают, что они должны их связать? Как мужчина может говорить, что любит свою жену, и при этом заниматься сексом с другой женщиной? Почему мы поддерживаем отношения даже после того, как влюбленность уходит? Как можно влюбиться не в «того» человека? Как люди находят подходящего партнера? Как начинается любовь? Что заставляет матерей заботиться о своих детях? Почему наши симпатии направлены на людей определенного пола? Что, в конце концов, означает быть мужчиной или женщиной – где и как рождается и формируется это представление?

Когда Ларри начинал свои исследования для докторской диссертации по нейробиологии на зоологическом факультете Техасского университета, он и не думал искать ответы на все эти вопросы. Он просто изучал необычный вид ящериц. (Позже мы объясним, что в этих ящерицах необычного.) Ящерицы сами по себе не давали повода размышлять о тайнах человеческой любви, однако у Ларри начали возникать определенные соображения, когда он обнаружил, что, если ввести им некое вещество, то их половое поведение окажется целиком и полностью под его контролем. Всего одна молекула, действующая на мозг, производила кардинальные изменения в их брачном поведении. Для научной карьеры Ларри это открытие стало поворотным моментом. Он не был первым, кто выявил подобные свойства у вещества. Как вы скоро узнаете, по этому пути прошли целые поколения исследователей. Изучая их работы и проводя собственные исследования, Ларри (как и другие ученые) приходил к своему пониманию социальной нейробиологии – науки, изучающей наши отношения с окружающими. Постепенно он начал осознавать, что процессы, происходящие в нашем мозге, могут дать ответ на те загадки, которые так долго заводили людей в тупик. Эта книга – попытка описать увиденную им картину.

До сих пор Платон, Портер и иже с ними только разводили руками, пытаясь объяснить любовь, поэтому попытка сделать то, что не удалось им, кому-то может показаться безнадежной затеей. И все-таки мы, объединив усилия, решили попробовать, потому что результаты новых научных исследований доказывают: интуиция не подвела Ларри. Привязанность, желание и любовь не настолько таинственны, как мы привыкли думать. На самом деле любовь не приходит и не уходит. Сложным любовным поведением управляет всего несколько веществ в нашем мозге. Молекулы этих веществ воздействуют на определенные цепи нервных клеток и через них влияют на принятие нами решений, порой таких, которые кардинальным образом меняют нашу жизнь.

Поведение, порожденное любовным чувством, включающее различные символы и ритуалы, кажется нам тайной за семью печатями, поскольку мы почти не имеем над ним власти. При этом мы предпочитаем думать, что глубинные инстинкты не управляют нами и статус «царя природы» ограждает нас от страстей. В конце концов, есть же у человека лобные доли – большие, сложно устроенные участки коры головного мозга. Обладание этим высокоинтеллектуальным инструментом успокаивает нас, и мы тешим себя мнимой уверенностью, что в процессе длительных эволюционных изменений возвысились над нашими дальними родственниками – не особенно умными, подчиняющимися инстинктам животными. Врач и нейробиолог из Стэнфордского университета Джозеф Парвизи называет это человеческое убеждение «кортикоцентрической предвзятостью3
  От лат. cortex – «кора». Имеется в виду серое вещество головного мозга, отвечающее за высшую нервную деятельность.

[Закрыть]». Мозг состоит из ряда структур, которые реагируют на множество нейрохимических веществ. Вопреки распространенному мнению ни одна из областей мозга не «выше» и не «ниже» любой другой. Поведение не всегда формируется в результате поочередной, «ступенчатой» работы соподчиненных мозговых структур. Оно скорее продукт взаимодействия разных отделов мозга. Это не значит, что люди сдаются на милость своих иррациональных влечений, и мы не отстаиваем в книге такую точку зрения. Разум действительно помогает человеку усмирить свои желания, однако мы обязаны учитывать и мощность природного двигателя. Мозговые цепи желания и любви оказывают такое мощное воздействие, что легко подавляют рациональное начало, делая наше поведение игрушкой движущих сил эволюции. Как писал Парвизи, в XIX веке «считалось, что люди принципиально отличаются от животных своей способностью сознательно подавлять инстинктивные желания благодаря рациональному мышлению и чистому разуму. Однако времена изменились. С некоторых пор мы допускаем, что истинно человеческие ценности, такие как сострадание и чувство справедливости, имеют биологическую основу и что у животных есть культура».

Речь в этой книге идет как о людях, так и о животных, и на то есть причины. Животные способны много рассказать о человеческой любви и нашем сексуальном поведении. Нередко можно услышать высказывания в духе «животные не люди», но так в основном говорят те, кто пытается оспорить необходимость исследований поведения животных. Да, действительно, животные не люди. Но когда дело доходит до ухаживания и размножения, животные – даже те из них, кого считают примитивными, – испытывают на себе влияние тех же веществ, что и мы. Эти вещества запускают определенное поведение и у животных, и у людей. У человека сохранились элементы поведения, аналогичные тем, что есть в поведении животных, потому что у него в организме присутствуют такие же, как у животных, химические вещества, а также потому, что в его мозге сохранились определенные нервные клетки (нейроны), восприимчивые к этим веществам. Работа нейронов как раз и обеспечивает соответствующее поведение. Конечно, у человека вся эта сложная система несколько иная, чем у животных, она подстроена под его особенности, но тем не менее она есть и она побуждает его к действиям.

Возможно, вы смотрели по телевизору передачи о функциональной магнитно-резонансной томографии и других технологиях, применяемых в исследованиях человеческого мозга. Людям дают послушать музыку, предлагают решить математическую задачу или показывают фрагмент футбольного матча и получают изображения с потрясающей цветовой гаммой, на которых видна реакция той или иной области мозга, выделенной зеленым или красным цветом. Эти эксперименты очень ценны, о некоторых из них вы прочтете в нашей книге. Однако магнитно-резонансная томография и подобные технологии отнюдь не единственный и даже не самый мощный инструмент для изучения поведения. Их используют так часто и с таким энтузиазмом лишь потому, что это один из немногих этичных способов заглянуть внутрь живого человеческого мозга. К сожалению, результаты таких тестов позволяют скорее строить предположения, чем что-либо утверждать. С другой стороны, новые техники изучения животных позволяют ученым понять, как внешние воздействия влияют на поведение, какие вещества участвуют в этих процессах и что при этом происходит в мозге. Эксперименты на животных, дополненные изучением человека с помощью методов магнитно-резонансной томографии, помогают ученым разобраться в механизме таких эмоций, как страх и тревога. Благодаря этим открытиям созданы лекарства для лечения человеческих фобий и посттравматических нервных расстройств.

Кто-то возразит, что секс и любовь у человека слишком сложны и слишком загадочны, чтобы объяснять наше половое и романтическое поведение, полагаясь на результаты опытов на животных. Мы готовы к таким возражениям. Из этой книги вы узнаете, что у некоторых животных, – например у нашей скромной маленькой соседки степной полевки, – поведение поразительно похоже на человеческое. Полевки образуют моногамные связи. Они «влюбляются». Тоскуют, потеряв партнера. Спешат вернуться домой. Занимаются сексом, реагируя на химические сигналы. Они обманывают своих «супругов». Самцы демонстрируют поведение, характерное для самцов, а самки – характерное для самок, потому что с момента оплодотворения яйцеклетки до момента, когда зверьки станут взрослыми, их мозг развивается строго заданным образом, как это происходит и с человеческим мозгом. Оказывается, точно такие же гены, какие отвечают за поведение полевок, влияют и на наше поведение.

Разумеется, мы расскажем о последних открытиях, сделанных в области исследований на людях. Вы узнаете, что недавно появилась возможность управлять человеческими эмоциями с помощью тех самых веществ, которые использовались в опытах на животных.

Несмотря на всю важность вопроса о романтической любви, проблемы, затронутые в этой книге, выходят далеко за пределы темы романтических отношений – они касаются природы нашего общества. То, что социальная нейробиология рассказывает о любви, относится и к нашей жизни в целом, и к миру, в котором мы существуем. Люди, страдающие аутизмом, социальной тревожностью, шизофренией, явно избегают малейших социальных взаимодействий: названные нарушения психики уничтожают способность человека вступать в отношения с другими людьми. Любое общество, любая культура – это здание, построенное из кирпичиков, скрепленных социальными связями, начиная от первого взгляда матери на своего ребенка, от дружеских рукопожатий и улыбок покупателя и продавца и кончая первым поцелуем влюбленных. Поэтому всё, что нарушает прочность этих связей, оказывает такое же сильное влияние на общество, как и на отдельного человека.

Намерение изложить перед вами великую теорию, в которой объединены закономерности работы мозга, секс и любовь, теорию, дающую ответы на вопросы, тревожившие античных философов и Коула Портера, заставляет нас немного робеть, отчасти потому, что выводы, предложенные в этой книге, могут оказаться спорными. Важно помнить, что многое из того, о чем вы прочтете на этих страницах, – всего лишь гипотезы о природе любви. Эти гипотезы основаны на научных данных, но пока не нашли строгого подтверждения в рамках научной теории. Мы считаем свою книгу смелой попыткой объяснить то, что прежде казалось необъяснимым. В конечном итоге критики и читатели сами решат, достигли мы поставленных целей или нет. По крайней мере, прочитав эту книгу, вы будете намного больше знать о любви, о том, почему ее следует считать вовсе не безумием, а заложенным в нас механизмом действия. Впрочем, мы допускаем, что это знание вряд ли вас утешит, когда однажды февральским утром вы проснетесь в незнакомом заснеженном городе, где-нибудь в Миннесоте.

Глава 1
Мозг: мужской или женский?

Чуть более шестидесяти лет назад Симона де Бовуар в своей книге «Второй пол» написала: «Человек не рождается женщиной, а становится ею». Высказывание де Бовуар превратилось в универсальный девиз феминисток и дизайнеров моды. Вероятно, модельеры не до конца понимают смысл, вложенный де Бовуар в эту фразу. Она считала, что гендерное поведение навязано женщине патриархальным обществом, а модельеры полагают, что женственность можно придать человеку, надев на него изящное платье и пару туфель на высоком каблуке. Всё же суть тут одна: женское и мужское поведение – результат воздействия извне. Между тем сведения о детях из маленького городка Лас-Салинас в Доминиканской Республике показывают, что Симона де Бовуар ошибалась.

Луис Гуэрреро не собирался оспаривать мнение великой французской мыслительницы – его просто заинтересовала одна странность. В конце 1960-х он, молодой врач, работающий в госпитале Санто-Доминго, узнал кое-что необычное о нескольких детях из Лас-Салинаса, а именно: тамошние девочки превращались в мальчиков. Почему?

Коренной житель Доминиканской Республики, Гуэрреро в те годы не имел возможности заняться серьезным исследованием явления, с которым столкнулся. Однако он о нем не забыл и, когда приехал в США для прохождения интернатуры по эндокринологии в Медицинском колледже Корнелльского университета, заинтересовал этой темой местных специалистов. Вот тогда исследователи из университета отправились в Лас-Салинас, чтобы разобраться в происходящем.

Преодолеть сто пятьдесят миль от столицы Доминиканской Республики Санто-Доминго до Лас-Салинаса оказалось непростой задачей. В начале 1970-х дороги большей частью были грунтовыми. «На крутых поворотах наши машины скрипели, как будто вот-вот развалятся», – вспоминает Гуэрреро. Лас-Салинас был тогда бедным городом. Кровли домов вместо черепицы были крыты пальмовыми листьями. Главная улица, Калле Дуарте, представляла собой пыльную дорогу без асфальтового покрытия. В домах не было водопровода, а в некоторых и туалетов. Люди мылись в реке. Те из мужчин, кто не работал на соляных копях, давших городу имя, рубили деревья, чтобы получать печной уголь, или возделывали небольшие участки земли. Даже сегодня в городе нет ничего способного привлечь гостей. Ближайший пляж из тех, которые сделали Доминиканскую Республику любимым местом отдыха туристов со всего мира, находится в пятнадцати милях от Лас-Салинаса. С запада к городу примыкает кладбище. За ним открываются старые соляные копи – искрящиеся шрамы на теле природы. Сейчас Калле Дуарте заасфальтирована, большинство домов покрыто кровельным железом и оснащено водопроводом, но в целом тут мало что изменилось.

Группа исследователей из Корнелла выяснила, что два десятка детей, о которых шла речь выше, при рождении выглядели как вполне обычные девочки. Они имели женские гениталии, включающие половые губы и клитор.

Естественно, в семьях их растили как девочек. Повзрослев, эти девочки начинали носить ободки для волос и платья (если, конечно, они у них были). Они занимались домашними делами, которые обычно поручались девочкам, в то время как мальчики гуляли на улице и развлекались как могли. Затем, после начала полового созревания, у этих девочек вырастал пенис. Такое явление случалось на протяжении многих поколений, так что местные даже придумали ему название: guevedoces, или «пенис в двенадцать». Таких детей называли «мачиэмбра» (machihembra – «сперва женщина, потом мужчина»), и в конце концов девочки действительно становились мужчинами. Половые губы у них превращались в мошонку с яичками. Тембр голоса снижался, увеличивалась мышечная масса. Фотография одного девятнадцатилетнего «мачиэмбра» демонстрирует четко выраженную мускулатуру крепкого боксера среднего веса. Менялось и их поведение. Они старались выглядеть как мальчики, присоединялись к деревенским парням в их играх и начинали ухаживать за девушками. Большинство женились. У некоторых появлялись дети. Переход во взрослое мужское состояние не всегда происходил с легкостью, и между «мачиэмбра» и остальными мужчинами на протяжении жизни сохранялись различия. Их пенисы были чуть меньше среднего размера, у них плохо росла борода. Волосы с возрастом не выпадали. Кроме того, у них были и проблемы в общении: представьте, каким издевкам подвергается подросток-школьник, если его приятели знают, что когда-то он был девочкой. И всё же после периода полового созревания они становились полноценными мужчинами. Но главное, они воспринимали себя как мужчин.

За год до описанных событий психолог Джон Мани выступил перед ежегодным собранием Американского научного общества с сообщением о проведенном им потрясающем эксперименте. Еще в 1955 году Мани заявил, что в гендерном отношении новорожденный младенец – это «чистый лист». У него может быть мужской или женский набор хромосом, половые органы мальчика или девочки, однако, утверждал Мани, словно вступая в диалог с Бовуар, биологический пол не диктует человеку половую идентичность. Как и Бовуар, он настаивал, что поведение, свойственное тому или иному полу, навязывается родителями, обществом и культурой: воспитание сильнее природы.

По разным причинам в США примерно один на тысячу или две тысячи младенцев, по статистике, рождается с нечетко выраженными гениталиями. У девочки может быть увеличенный клитор, похожий на половой член, у мальчика – неопущенные яички и микропенис (или никакого пениса вообще). Изредка новорожденный оказывается истинным гермафродитом, то есть обладает и женской и мужской половой системой. Прежде в таких случаях всегда возникал вопрос: как поступить? Обычно принимали решение оставить всё как есть, но после 1973 года многие стали разделять и открыто поощрять точку зрения Мани. Уже давно хирурги, оперирующие детей с нечетко выраженными гениталиями, говорят: «Проще выкопать ямку, чем вкопать столбик», то есть создать пенис гораздо сложнее, чем псевдовлагалище. Поэтому многие врачи просто-напросто с помощью скальпеля наделяли «не определившихся» детей женским полом (в том числе имевших мужской набор хромосом). Мани настаивал, что если в таких случаях проводить пожизненное лечение гормонами, сопровождая его соответствующим влиянием со стороны общества и родителей, у ребенка проблем не будет. Он дал врачам и родителям разумную отговорку, в которой они нуждались. Мало кто сомневался в его словах.

Мани был уверен в том, что его теория верна, но никаких точных данных о том, что именно общество создает половую идентичность человека, не существовало. Да и как можно было провести подобный эксперимент? В идеале следовало взять ребенка с нормальным хромосомным набором, нормальными половыми органами и трансформировать его гениталии в гениталии противоположного пола. Это никак не согласовывалось с этикой. Более того, тогда никто даже не думал проводить наблюдения за «измененным» ребенком, сравнивая его с контрольным индивидом (нормальным ребенком, живущим в той же среде). Такие данные могли бы послужить на пользу делу. Как это часто бывает, помог случай.

В 1965 году в канадской семье Реймер родились однояйцевые близнецы, два совершенно нормальных мальчика Брюс и Брайан. После неудачной хирургической операции на крайней плоти Брюс практически лишился пениса, и родители ребенка обратились к Мани, который сразу понял, что несчастье, случившееся с Брюсом, – идеальная ситуация для контрольного эксперимента. У Брюса и Брайана были одинаковые гены, они родились от одной матери и будут расти в одном доме. Поскольку до злополучного хирургического вмешательства Брюс был нормальным мальчиком, его принадлежность к мужскому полу не вызывала вопросов, как могло бы быть, если б он родился с неопределенными гениталиями или гермафродитом. Если Брюс станет вести себя как типичная девочка, а Брайан – как типичный мальчик, никто не поставит под сомнение точку зрения Мани, согласно которой именно общество, а не природа оказывает основное влияние на гендерное поведение человека.

Реймеры последовали совету Мани. Брюсу удалили яички и начали давать ему гормоны – эстрогены. Его воспитывали как девочку, звали Брендой и позволили Мани сделать сенсационное заявление, которое позже стало известно как «случай Джона-Джоан». На собрании Американского научного общества Мани заявил, что эксперимент прошел удачно. Брат подопытного ребенка, Брайан, вел себя так, как должен вести себя восьмилетний мальчик: он был сделан, по словам Мани, «из хлопушек, линеек и батареек», любил активные игры. Тем временем Бренда, само очарование, занималась платьями и куклами. После этой научной встречи журнал Time сообщил, что Мани в своем выступлении представил «серьезные свидетельства в пользу защитников прав женщин: традиционные модели мужского и женского поведения можно изменить… Мани… убежден, что почти все гендерные различия определяются культурой, а значит, они являются приобретенными».

В 1898 году одна из первых феминисток Шарлотта Перкинс Гилман в своей работе «Женщины и экономика» заявила, что «женского ума не существует. Мозг – это не половой орган. С таким же успехом можно говорить о женской печени». Феминистки второй волны приняли идеи Мани как научное доказательство того, что выше уровня плеч мужчины и женщины не имеют существенных врожденных различий. Результаты исследования в Лас-Салинасе ставили подобные умозаключения под сомнение. Ученые из Корнелла обнаружили двадцать четыре человека с «пенисом в двенадцать». Они происходили из тринадцати различных семей, и все семьи, кроме одной, вели свой род от женщины по имени Альтаграсия Карраско, которая жила семь поколений назад. Очевидно, в основе явления лежала генетика.

Судя по хромосомному набору, «мачиэмбра» были нормальными мужчинами. При рождении у них имелись неопущенные яички, остававшиеся в брюшной полости. То, что походило на половые губы, на самом деле было зачатком мошонки. Клитор был не клитором, а половым членом, ожидающим сигнала к развитию – сигнала, который не был получен, пока зародыши росли и развивались в утробе матери. Иначе говоря, «мачиэмбра» рождались псевдогермафродитами. Они выглядели как девочки, но на самом деле были мальчиками. Отклонение в развитии вызывала мутация – ошибка в гене, где записана информация о синтезе белка под названием 5-альфа-редуктаза. Этот белок является ферментом – веществом, ускоряющим химические реакции в клетках. Таким образом, одна мутация нарушала целый ряд взаимосвязанных процессов.

В клетках ни один процесс не начинается сам по себе – для его запуска клетка должна получить сигнал. В роли сигналов выступают химические вещества, например гормоны. Если такие вещества поступают к клетке извне, например из крови, они прикрепляются к ее рецепторам – особым структурам, расположенным внутри клетки или на ее поверхности. Рецепторы, восприняв сигнал, передают его генам, и в клетке начинается синтез того или иного белка. Половые гормоны (мужской тестостерон и женский эстроген) запускают процессы формирования половых органов. Информацию о начале формирования простаты, пениса и мошонки передает половой гормон под названием дигидротестостерон (ДГТ), за его производство отвечает вышеназванный фермент 5-альфа-редуктаза. Если нарушен синтез 5-альфа-редуктазы, то и синтез ДГТ происходить не будет. Тестостерон, который обычно присутствует в крови зародыша, прикрепляется к тем же рецепторам, что и ДГТ, и мог бы запустить нужные реакции, но он не настолько мощный гормон, чтобы заменить собой ДГТ. Вот почему мутация в гене 5-альфа-редуктазы приводит к тому, что клетки плода «мачиэмбра» не получают сигнала к созданию мужских гениталий: сказывается отсутствие ДГТ. Зато когда дети достигают половой зрелости, их яички начинают вырабатывать очень большое количество тестостерона. Его многочисленные молекулы массово «атакуют» рецепторы клеток, из которых развиваются половой член и мошонка: тестостерон берет не качеством, а количеством, и – пожалуйста – «девочки» превращаются в мальчиков.

После периода полового созревания ДГТ уже не играет такой важной роли в организме, однако клетки некоторых тканей, в том числе такие, которые создают волосяной покров и формируют простату, сохраняют к нему чувствительность. В организме «мачиэмбра» сигнал, поступающий к этим клеткам, очень слабый, поэтому у псевдогермафродитов из Лас-Салинаса плохо росла борода, была маленькая простата, а линия роста волос на голове сохранялась на протяжении жизни. Волосяные фолликулы на голове мужчины чувствительны к ДГТ. В зависимости от генетических особенностей чувствительность к ДГТ может с возрастом приводить к облысению. (Когда вы видите рекламу, показывающую мужчину, которому не терпится в туалет или привлекательную женщину, которая гладит пышную шевелюру своего приятеля, поблагодарите «мачиэмбра» из Лас-Салинаса. Такие лекарства, как аводарт для увеличения простаты и пропеция для роста волос, содержат вещества, снижающие активность фермента 5-альфа-редуктазы.)

Ученые из Корнелла разгадали одну загадку, но наткнулись на другую. Если Мани прав и половая идентичность, а также соответствующее гендерное поведение формируется в основном под влиянием общества, почему тогда молодые люди, которые в первые годы жизни были «девочками» и воспитывались как девочки, с готовностью принимали свою новую мужественность? Да, они сталкивались с некоторыми сложностями, но перемена пола их не шокировала. Видимо, не новоприобретенный половой член, а что-то другое подсказывало им, что они всегда были мужчинами. Из первоначальной группы «мачиэмбра», находившейся под наблюдением специалистов из Корнелла, лишь один человек после подросткового периода продолжал играть «женскую» роль, и то, по словам Гуэрреро, он скорее всего сохранил свое амплуа, только чтобы легче было налаживать сексуальные контакты с девушками.

Спустя год после появления в Sience статьи о детях из Лас-Салинаса Мани в ярких красках поведал о том, что ждет Бренду Реймер в будущем. «Сейчас ей девять лет, у нее женская половая идентичность, составляющая яркий контраст с мужской половой идентичностью ее брата. Некоторые из пациентов [лечившиеся у Мани] уже стали подростками или взрослыми. Их пример позволяет ожидать, что близнец в плане эротического поведения и в половой жизни будет поступать как женщина. Продолжая терапию эстрогеном, Бренда будет сохранять нормальный женский облик и сексуально привлекательную внешность. Также она сможет стать матерью, усыновив ребенка».

В 1979 году известные сексологи Роберт Колодны, Уильям Мастерс и Вирджиния Джонсон опубликовали примечательную книгу – «Учебник по половой медицине», где подчеркивали важность трансформации Бренды. «Детское развитие этой девочки (с генетической точки зрения – мальчика) с поразительной точностью идет по женскому сценарию, и своим поведением она очень отличается от брата-близнеца. Нормальность ее развития – важный показатель того, что половая идентичность пластична, а вклад социального обучения и среды в половое самоопределение человека относителен». Точка зрения Мани стала медицинской истиной. Однако в том же году одна из членов корнелльской группы, Джулианн Императо-Макгинли, написала статью для New England Journal of Medicine, в которой расширила тему первого научного отчета об исследованиях 5-альфа-редуктазы. Императо-Макгинли категорично заявила, что формирование мужской половой идентичности зависит главным образом от того, подвергается ли воздействию полового гормона (тестостерона) мозг плода в период внутриутробного развития, затем – в младенческий период и в период полового созревания, а не от того, как воспитывают ребенка – как мальчика или как девочку.

Рут Блейер, врач, профессор медицины, специалист по исследованиям женщин в университете Висконсина, а также известная феминистка, основавшая в Мэдисоне книжный магазин и кафе «Лисистрата» (названное в честь героини одноименной пьесы Аристофана, убедившей греческих женщин воздерживаться от секса с мужчинами), написала в журнал разгромное письмо. Блейер училась нейроанатомии в университете Джона Хопкинса. Цитируя исследование Мани, она выразила сомнения в «научной объективности и применимости методов», использованных группой из Корнелла.

«Авторы даже не попытались найти иное объяснение» переходу «мачиэмбра» от женской половой идентичности к мужской, «что поистине удивительно», отмечала она в своем письме. Конечно, девочки были вынуждены вести себя как мальчики, настаивала Блейер, ведь у них рос половой член! Все вокруг начинали относиться к ним как к мальчикам. Чтобы вести себя как девочка в такой ситуации, пришлось бы игнорировать ожидания окружающих. Кроме того, писала она, девочки в этом обществе ущемлены в правах. Они не могли бегать и играть, как мальчики, потому что занимались домашними делами. Любой здравомыслящий человек сделает вывод, что быть мальчиком гораздо лучше. «Я опасаюсь, – добавляла она, – что это исследование, как и другие работы, наполненные ложными умозаключениями, ошибочной логикой и узкими интерпретациями, будут использованы… в качестве доказательства того, что мозг плода развивается по неизменяемому шаблону в зависимости от наличия или отсутствия андрогенов…»

Через несколько месяцев после публикации письма Блейер четырнадцатилетняя Бренда Реймер, которая жаждала быть мужчиной, изменила свое имя на Дэвид. Великий эксперимент Мани не просто провалился – он оказался полной катастрофой. Оставаясь в роли Бренды, молодой Брюс Реймер ненавидел платья. Когда Брайан отказался делиться с ним машинками и конструкторами, Брюс-Бренда скопил деньги и купил свои собственные. Он сам приобретал игрушечные пистолеты, чтобы играть с Брайаном в войну.

Правда оказалась неудобной не только для Мани. В 1970 году журналист Том Вольф высмеял левые политические взгляды, насаждаемые богатыми и социально успешными. Он назвал их «шиком радикалов». Через десять лет «шик радикалов» стал культурой большинства. Одна из ее самых оберегаемых догм заключалась в том, что врожденные различия между людьми – предубеждение. «Люди увлеклись идеей самодельного общества», – вспоминает Дик Свааб, первопроходец в области изучения связей между мозгом и половой принадлежностью, проводимых в Нидерландском институте нейробиологии. «Всё было самодельным, и [теория Мани] вписывалась в эту концепцию», а Дэвид Реймер, бывшая Бренда, был для всех ходячим упреком. Возможно, именно поэтому миф Мани развенчали лишь семнадцать лет спустя. В 1997 году сексолог-исследователь Милтон Даймонд из Гавайского университета и канадский психиатр Кит Сигмундсон (лечивший Брюса-Бренду под надзором Мани) опубликовали в Archives of Pediatrics and Adolescent Medicine статью, которая обесценила триумф Мани. Брюс-Бренда не только изменил свое имя на Дэвид – ему сделали операции по удалению молочных желез, сформированных под влиянием эстрогенов, и хирургическим путем создали подобие пениса и яичек. Он начал принимать тестостерон, устроился работать на бойню, женился и помогал своей жене воспитывать ее детей. К сожалению, ему так и не удалось полностью справиться с перенесенными испытаниями. В 2004 году Дэвид Реймер застрелился. Это была его третья, наконец удавшаяся, попытка. Однако даже сегодня, по словам Даймонда, у Мани есть последователи в США и по всему миру. Его точка зрения все еще отражена в некоторых университетских программах гендерных исследований, основанных на таких представлениях, как «социальное конструирование пола».

iknigi.net

Добавить комментарий